Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Будто доспехи — только не для тела, а для души.

Посетители сливались в одно серое многоликое создание, и Ши Мину никак не удавалось выделить хоть кого-то. Все, и мужчины, и женщины, были рослыми, светловолосыми и громкоголосыми, и глаза всех оттенков голубизны — от прозрачного льда до морских глубин — смотрели с одинаковым выражением. Разговор с ними не клеился. Ши Мин понимал практически все, но коротко отвечать не хотел, а привычные свои фразы никак не мог переделать под незнакомый язык. Все чаще он с непроницаемым лицом повторял: «Я вас не понимаю» — и продолжал пить, стараясь сдержать улыбку при виде разочарования на лицах собеседников.

В эти дни Ши Мин попытался смириться с мыслью о том, что жизнь все еще не закончилась и боль со временем утихнет, оставив после себя безразличие.

Украдкой рассматривая лица своих собеседников, бывший маршал вспоминал о людях, с которыми когда-то так легко сходился и расставался безо всякой печали. Как давно это было? Сколько времени его спутником остается одиночество?

Кто-то из отдающих большие деньги женщин вполне может по-настоящему заинтересоваться им, и среди них наверняка есть те, с кем можно ужиться; только вот слишком много засовов придется сломать, пытаясь выпустить сердце на волю.

Забвение — прекрасное чувство, но забывать слишком страшно, намного страшнее, чем помнить.

Брак, казавшийся капканом, на самом деле стал клеткой с нараспашку раскрытой дверцей; сложись все по-другому, и Ши Янмей смогла бы оставаться его верной спутницей от дня свадьбы и до самой смерти. Между ними никогда не разгорелось бы яркое пламя, но и холода можно было не ожидать. Многое потерявшие люди, которым выпало испытаний с избытком, как никто другой умели ценить крохи тепла и беречь их у самого сердца.

Лиц становилось все больше, и все они слились в одну мерцающую золотом ленту. Только появившегося на пятый день мужчину Ши Мин невольно запомнил — тот просто возник рядом со столом и замер неподвижно, как статуя. В тот вечер в зале было особенно многолюдно.

Ши Мин медленно поднял голову. Пламя свечи ослепительным всполохом задержалось в искристом камне серьги.

Посетитель был просто чудовищно высок. Ши Мин почувствовал себя в сравнении с ним совсем крошечным и ничтожным; однако после всех лет, проведенных рядом с Юкаем, это его совсем не задевало.

Мужчина продолжал стоять, не сводя взгляда с Ши Мина. Наверняка он привык подавлять одним своим внешним видом и неосознанно действовал по той же схеме. Неожиданно это вызвало всплеск раздражения.

Ши Мин, не скрываясь, медленно рассмотрел мужчину во всех подробностях, начиная от странной прически и заканчивая сапогами грубой выделки. Остальные посетители будто разом перестали замечать странную пару и их молчаливую дуэль, только на светловолосого мужчину изредка косились с плохо скрытой опаской.

В самой глубине антрацитово-черных глаз загорелся едва заметный насмешливый огонек.

— Благодарю, здесь нет сквозняков, — медленно проговорил Ши Мин, с равнодушным видом отпивая из бокала.

Мужчина вопросительно приподнял бровь.

— Я вижу только три причины так настойчиво стоять у меня над душой: либо вы меня охраняете, либо прикрываете от солнца, либо вам кажется, что на меня дует. Защищать меня не от кого, солнца в зале тоже нет, поэтому… — Ши Мин выдержал паузу и опустил стакан на стол. Толстое глиняное дно глухо стукнуло о столешницу. — У вас ко мне какое-то дело?

Качнувшись с пятки на носок, мужчина тяжело опустился на стул.

Ши Мину эта натужная неуклюжесть показалась наигранной. Мужчина был подтянут и быстр, несмотря на свою массивность, и под плотным слоем одежды наверняка были только сухие мускулы и веревки выпуклых жил. Однако притвориться медленным и неповоротливым — не самая плохая тактика.

Сам Ши Мин предпочитал представать перед опасными людьми чуть более нежным и задумчивым, балансируя на грани между подлинным своим обликом и игрой: нет надежнее маскировки, чем слегка измененная истина.

В рассеянном неярком свете лицо мужчины казалось вырезанным из камня. На нем не было ни следа изнеженности или мягкости. Светлая от природы кожа была вылизана солнцем до медового оттенка, а ветром — до заметной шершавости. Светлые у зрачка глаза понемногу темнели, обведенные четким кольцом, резкие и даже на вид твердые губы едва заметно кривились.

— Я заплатил за время, — после длительной паузы заговорил мужчина. Голос его был низким, сорванным.

Ши Мин вежливо приподнял бровь:

— Вы не похожи на человека, нуждающегося в беседе.

Мужчина едва заметно нахмурился и неловко сплел пальцы. Ладони у него оказались широкими до неуклюжести, а кожа грубостью соперничала с деревянным столом.

От его взгляда по спине Ши Мина поползли мурашки. Только сейчас он заметил, что в глазах светловолосого охотника был не интерес или азарт, нет — там была беспощадная решимость.

— И в какую сумму меня оценили? — не удержался от вопроса Ши Мин. Раз уж этот человек действительно внес посильный вклад в выкуп мальчишки, то некоторое время придется провести в его обществе.

Мужчина едва заметно улыбнулся, но снова ничего не ответил.

Только спустя неприлично длинную паузу коротко бросил:

— Я бывал в твоей стране. Хороших людей там нет.

Ши Мин усмехнулся. Прямота и наглость почитались здесь достоинством, и хрупкого иноземца наверняка находили легкой мишенью, только вот даже безоружный воин все равно остается воином.

— Вы купили беседу со мной, но не мое терпение. — В голосе Ши Мина добавилось холода.

Мужчина нетерпеливо мотнул головой:

— Я могу заплатить больше.

Бывший маршал уже приготовился к коронному «Я вас не понимаю», когда осознал, что все это время они с северным охотником спокойно говорили на наречии Лойцзы. Северянина, казалось, позабавило изумление Ши Мина.

— Много путешествую, — объяснил он. — Легко получается учить чужой язык. Я покупаю не раз, а…

Мужчина замялся и выговорил какое-то колючее слово, которое Ши Мин еще ни разу не слышал. Видя недоумение бывшего маршала, северянин коротким кивком подозвал девушку-подавальщицу — работники «Источника» бегло говорили на всех языках, какие только были в ходу у посетителей.

Девушка с опаской наклонилась к северянину, выслушала его и подняла глаза на Ши Мина.

— Насовсем, — проговорила она и поджала губы. — Он говорит — вечность. Навсегда.

Отходя от стола, она бросила короткий взгляд на северянина и вдруг наклонилась к Ши Мину.

— Ни гостем, ни рабом, — торопливо шепнула девушка, — не ходите с ним, господин. — Не договорив, она съежилась под пристальным взглядом блекло-голубых глаз и споро ускользнула в толпу.

Ши Мин ощутил себя сбитым с толку. Стоило только подумать о том, что в его жизни со временем появятся близкие и друзья, и судьба тут же прямо под нос начинает подсовывать