Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Коротко поклонившись, господин Ло с примерным видом занял место у стены, более никак не вмешиваясь в ход свадебной церемонии.

Музыканты давно опустили инструменты, не надеясь заглушить пение плакальщиц; Ду Цзылу держалась рядом с Мастером, не говоря ни слова.

Фэн Жулань дрожала крупной дрожью, не решаясь поднять глаза на отца. Фэн Чань кривила губы, глядя на правителя Сибая сосредоточенно и отстраненно; сам государь мрачно смотрел на господина Ло.

Фэн Юань наблюдал за происходящим с прежним равнодушием, словно все это никак его не касалось. Не замеченная никем Ильшат устроилась на подлокотнике трона и, что-то ласково приговаривая, скармливала равнодушному императору виноградины.

Глава 4

Замотанный до самых глаз подросток трясся в открытой повозке, как мешок с рисом. Из-под глубокого капюшона мерцали прозрачные желто-зеленые глаза.

Даже в таком виде он привлекал слишком много внимания.

Ши Мин наблюдал за подопечным, пытаясь предсказать сразу все неприятности, которыми может обернуться это спасение.

Деревня слишком мала, и вряд ли там удастся остаться незамеченным. Придется либо надеяться на добросердечие и неболтливость жителей, либо прятать мальчишку до скончания дней. Однако возвращение в Лойцзы висело над головой Ши Мина заточенным мечом: тащить с собой ни в чем не повинного подростка, рискуя попасть в водоворот политических интриг, а то и междоусобной войны, было попросту низко, но и оставить его одного было невозможно. Желание разобраться в произошедшем и найти виноватого было тем хрупким основанием, на котором строились все планы Ши Мина, и вытащить этот камень он не мог даже ради жизни спасенного ребенка.

Ребенок, к слову, был совсем немногим ниже него самого и обещал в будущем вырасти в весьма высокого и приметного мужчину. Крайняя худоба делала его похожим на нескладного кузнечика, кости едва не разрывали кожу; кошачьи глаза мерцали недоверчиво и опасливо. Светлые волосы казались серыми от грязи и наверняка служили пристанищем для насекомых; впрочем, все это были проблемы незначительные.

Мальчик с последней их встречи разительно переменился. Там, в клетке, Ши Мин ощутил и скрытую усталость его, и бессилие, и страх; сейчас же в ярких, по-звериному зеленых глазах остался лишь вызов и недоброе предчувствие беды.

Словно за те несколько дней, пока он оставался в «Персиковом источнике», что-то неуловимо изменилось и потянуло за собой лавину, и вот перед Ши Мином сидел уже совсем другой ребенок. Он молчал упрямо и смотрел исподлобья, до боли напоминая Юкая.

Оставалось надеяться, что и этот испуганный и израненный зверек рано или поздно сможет раскрыться, не ожидая удара. Нельзя взять ответственность лишь за часть дела: если уж взял за руку, то веди за собой, пока ребенок сам не выпустит твою ладонь и не шагнет вперед, в новую свою жизнь.

Нужно найти хоть какой-то заработок, чтобы не висеть грузом на шеях жителей деревни, нужно купить новую одежду и достать небольшой меч, в самый раз для узкой ладони.

Прошли те счастливые дни, когда Ши Мин учил своего единственного ученика справедливости и вниманию к чужим бедам. Теперь же он хотел научить мальчишку не только идти вперед, но и с оружием в руках защищать свою жизнь.

В доме было темно, но тепло: наверняка кто-то присматривал и топил печь в отсутствие хозяев. Отперев дверь, Ши Мин пропустил выкупленного ребенка вперед, вошел следом и на ощупь запалил свечу.

Шевельнулось запоздалое раскаяние — Конн наверняка беспокоился о его внезапной пропаже. Сквозь уже привычную глухую боль и ощущение собственного бессилия начали появляться первые ростки новых эмоций: благодарность, желание помочь, тревога за другого человека, — и Ши Мин с легким недоумением лелеял эти хрупкие всходы. Они давали надежду на жизнь без отчаяния.

— Любую еду в доме можно есть, посторонним на глаза лучше не показываться. — Ши Мин покосился на замершего у входа ребенка и приглашающе повел рукой.

Мальчик не двинулся с места, под внимательным взглядом будто съежившись, однако мгновение спустя с независимым видом вздернул острый подбородок.

— Говори сразу, зачем ты меня купил, — несмотря на вызывающие интонации, звонкий голос дрогнул. — Я знаю, сколько за меня денег потребовали. Столько никто не стоит.

Едва заметно переминаясь с ноги на ногу, мальчик явно был готов рвануть к двери и бежать куда глаза глядят. Ши Мин тихо вздохнул.

— Ты мне совершенно не нужен, — честно ответил он, глядя в настороженные, светящиеся отраженным светом глаза. — Ты только добавишь мне проблем. Я не для себя тебя забрал, просто не хотел оставлять в том месте. Как дальше сложится наша жизнь, не знаю. На цепь я тебя сажать не собираюсь, да и клетки здесь нет, держать не стану. Захочешь остаться — оставайся, я помогу, нет — иди куда хочешь.

Мальчишка пренебрежительно фыркнул, но немного успокоился.

— Я был бы очень разочарован, если бы ты сразу поверил мне. — Ши Мин наконец сбросил теплый плащ, с удовольствием ощущая, как тело начинает отогреваться. — Доверие ведь нужно заслужить, а излишне доверчивые люди долго не живут. Можешь не доверять мне сколько угодно и подозревать в чем угодно, но для начала отойди уже от двери и разденься, хорошо?

Глаза мальчишки негодующе сверкнули. Ши Мин вдруг ощутил себя очень старым и усталым, совершенно обессиленным.

— Плащ сними, бестолковый, — раздраженно объяснил он, — и остальную одежду брось прямо на пол: там наверняка и блох, и вшей достаточно, не надо тащить все это в дом. Я пока воду согрею.

Отвернувшись, Ши Мин вытянул из угла небольшую широкую бочку, в которую сам умещался целиком, если прижать колени к груди. За спиной послышалось едва слышное шуршание.

— Вода быстро согреется, — пообещал он, сдвигая ширму и закрывая импровизированную ванну. — Одежду дам после — моя наверняка подойдет, хотя ты расти еще будешь, так что это ненадолго.

Обернувшись, Ши Мин бросил взгляд на мальчика и страдальчески вздохнул. Ребенок был полностью обнажен и растерял остатки своей бравады, прикрываясь ладошками; однако с места он так и не сдвинулся, стоя посреди кучи грязных вещей.

Похоже, приблизиться хотя бы на шаг было ему куда страшнее, чем оголиться. «Терпение, — подумал Ши Мин с легким раздражением. — С детьми не бывает просто, а с подростками и того хуже; неизвестно, какой путь прошел мальчик и какие беды успел пережить. Немного терпения и участия, и все изменится».

В рыжеватом свете тело ребенка казалось еще истощеннее — глубокие тени залегли под чередой ребер, а кожа своим