Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Без системных приблуд и статичных построек не обошлось, конечно. Я ощутил их сразу — ментальные щиты, блокираторы телепортации, подавители ауры. Целая симфония сдерживания. Кивнув смотрителю — пожилому мужчине с лицом, изрезанным шрамами, и пустыми глазами палача, убившего вряд ли меньше моего, — чтобы он убрал силовое поле, я прошёл вовнутрь. Сделал три шага и остановился.

И почувствовал.

Лишь немногим знакомую ауру. Ту, что когда-то была слабой, почти незаметной, а теперь — разрослась, окрепла, изменилась до неузнаваемости. Женщина стояла посреди комнаты, не прикасаясь к стенам. Имя над её головой соответствовало тому, что я видел так много раз:

[Кайла фон-Морис]

Лицом ко входу. Руки сложены чуть ниже груди. Этот жест был мне слишком хорошо знаком. Именно так она стояла тогда, в клетке, когда я впервые увидел её — синекожую, нагую, униженную, но несломленную. Именно так она смотрела на меня. С вызовом и искрой в глазах.

Сейчас всё было почти точно так же, вот только клетка вокруг неё принадлежала мне. Железобетон и силовые поля вместо прутьев слабейших гоблинов. На этот раз не нагая, правда. На ней была тёмная, почти чёрная одежда Первых. Форма. Знак принадлежности. Ошейник, только более изящный.

Но она пришла сама. Никто не тащил её сюда силой. Никто не ломал ей руки и не выкручивал пальцы. Синекожая женщина, зеракталианка, которую я никогда не любил… или убеждал себя в этом так долго, что сам поверил.

Она сильно изменилась. Изменилось её внутреннее свечение. Отпечаток поглощённого Источника Зла на ней уже был. Она… фактически стала одной из Первых. Сделала с собой то же самое, что и они. Мифриловый ранг. Перековала себя в нечто новое, нечеловеческое.

— Здравствуй, Ной, — её голос ничуть не изменился. — Мы не виделись… сколько… одиннадцать лет, так?

Я проигнорировал вопрос. Мне плевать сейчас, кто она, откуда она и как её звать. Меня волнует только одно. В её теле находится Источник Зла, и далеко не один. Я чувствовал их, эти маленькие, спрессованные сгустки тьмы. Если она сделала это с собой, то…

Я призвал копьё, переполненное аурой, и приблизил его так, что кончик копья прорезал ей кожу на груди. Одно короткое движение — и я достигну её Аксиоса.

— Ты умрёшь, если не ответишь на мой следующий вопрос, — сказал я.

Я ждал страха. Ждал мольбы, попытки оправдаться, лжи, наконец. Хотя бы тени эмоций. Но в её взгляде не было ничего. Пустота. Только очень глубокая, бесконечная, космическая усталость. Усталость тех, кто давно перестал верить в победу и теперь желает только одного: окончания. Любой ценой. Даже ценой предательства.

Поняв, что ей хватило ума не уточнять, задал самый важный для себя вопрос:

— Что с моим ребёнком?

— Он жив, — просто ответила она.

— Он, значит…

— Да, это мальчик. И его имя — Иафет. Я дала ему такое имя в честь одной из ваших легенд, о которых узнала позже, изучая Землю. Легенд о потопе, о ковчеге, о спасении. Зеракталец-полукровка. Сейчас он служит и тренируется в тридцать шестом отряде Прайм-алтус. Это элитное подразделение. Он подаёт надежды.

Имя показалось мне знакомым. И когда вспомнил, где именно я его слышал, лишь усилием воли — физическим, почти мучительным — я не пронзил ей грудь копьём насквозь. Моя рука дрогнула, копьё вильнуло, но я удержался. Не сейчас. Сначала информация.

Иафет.

Именно это имя показала мне однажды квинтэссенция Пророка в видении, где всю Землю заполонили порталы, из которых бесконечным потоком лезли монстры. Лишь сейчас я понял, кого там видел помимо монстров.

Получается, это и были Первые? Или то, чем они станут после очередного этапа эволюции? Я помню смутно, лишь образы. Не важно.

Меня смутило даже не такое совпадение. Имя не было редким, я уже изучал этот вопрос. Да, очень редкое, почти уникальное в современном контексте, но не совсем. Исторически так называли нескольких святых и одного из сыновей Ноя, как я невпопад обозвал себя, чуть ли не в шутку, уставший, глупо ляпнувший про того самого, библейского.

Но ещё больше, чем имя, меня озадачил его возраст и то, что Кайла сказала.

— Тренируется? Ему десять лет, Кайла. Он ещё не стал частью Системы.

— Зерактальцы вырастают намного быстрее людей, — ответила она без каких-либо эмоций в голосе, словно читает лекцию, а не говорит с отцом своего ребёнка. — Он полукровка, поэтому его рост замедлен. Но Прайм помогает всем, кто желает стать одним из защитников и получить статус…

Я не слушал дальше. Её слова текли мимо ушей. Там было озвучено то же, что уже было у демонов. Кастовость. Иерархия, где лишь чистокровная раса Первых — насколько я понимаю, те, кто никогда не был человеком или зерактальцем или кем-либо ещё, а родился уже Первым, — может так себя называть. И все остальные, добровольно пришедшие к ним, перебежчики, предатели, отчаявшиеся, могут надеяться на какие-то уступки. Кусок пирога. Место у корыта. При этом они навсегда останутся на вторых ролях. Эксперименты Первых, не более. Расходный материал, который улыбается, пока его ведут на убой.

— … они дают вам шанс, — продолжала она. — Они назвали это «Испытанием Права». Они признают вас достаточно сильными, даже сильнейшими, чтобы предложить подобное, чего раньше никогда не случалось. Новый, уникальный статус. Вам нужно лишь согласиться, сложить оружие и…

Кайла говорила долго, пыталась убедить меня в том, что есть другой путь, и что нужно лишь подчиниться, чтобы зажить «долго и счастливо». Я слушал и думал о том, что она хорошо подготовлена, и понимал, что это не было спонтанной речью. Её даже сконструировали для меня специально.

Но я знал, что будет в конце. Я слишком долго жил в этом мире, чтобы верить в сказки. И я больше верил Йону — старому цинику, одному из них, и Системе я верил больше, чем Первым. Система хотя бы честна в своей жестокости. Она не обещает рая. Она обещает силу — и забирает взамен всё, что у тебя есть. А Первые… Первые обещают спасение. Забвение в безумии. Изменение тела и сознания с помощью Источников Зла, как это уже начала делать она.

Пока она говорила, я спросил и тут же получил чёткий и однозначный ответ в командирском чате:

Первые ни разу не выходили на прямой контакт с кем-либо из тех, кого знал Ту-роу и другие старики младше его