Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

бойцов. Молодые, кипящие энергией и силой, имеющие одного врага, все они желали одного и того же — уничтожения Первых. И в духе молодых, из-за унаследованных имён, они начали называть себя «Легионом мертвецов». Пафосно, глупо, и всё же столь гротескное название к ним пристало.

Из Поселений пришло то, что сложно переоценить: опыт и знания четырёх циклов. Всё это легло в основу новых программ подготовки. Оптимизировавшись, скорость набора рангов среди бойцов выросла примерно втрое.

Норен стал проходным двором. Я сам открывал туда порталы, убеждался, что переход безопасен для конкретного бойца, и выпускал их туда малыми группами. Не всех, разумеется, — тех, кто был достаточно близко к следующему рангу, чтобы риск оправдывался.

Первые визиты в платиновые миры стоили нам людей. Несколько бойцов не выдержали давления, не потому что не хватило силы, — не хватило чего-то другого, чему у нас до сих пор не было точного названия. Существовал какой-то предопределённый порог, выше которого, при всём старании, разумный попросту не мог перескочить. Наверное, им не хватало готовности оставить за спиной всё знакомое и броситься в последний бой, зная, что, скорее всего, уже никого не увидишь из своих. Поэтому за развитием в платиновых мирах пришлось следить особенно. Благо, Ту-роу сам вызвался работать на этом направлении, под носом у врага.

Те, кто выдержал и получил заветный мифриловый ранг, возвращались иными. И изменения, которые я чувствовал, касались не только их новой силы.

Это наблюдение было тонким, и я сделал его не сразу. Просто начал замечать кое-что общее: бойцы, прошедшие через Норен или подобные ему миры, больше не задавали определённого типа вопросов. Тех, что начинаются со слова «почему», например. Почему именно мы, почему так много потерь, почему Система устроена именно так. Эти вопросы исчезали. Оставались другие: что нужно сделать, когда, в каком порядке.

Прагматика вместо философии. Не знаю, хорошо ли это, я никогда не любил военщину, а это была, как могло показаться изначально, именно она. Но нет, это было не так. Я чувствовал, как сильно они хотят… убивать. И чем сильнее ощущался воин мифрилового ранга, тем сильнее было это тонкое ощущение с моей стороны.

Возможно, Система превратила нас в живое оружие в попытке противостоять Первым. Ответов ни у меня, ни у кого-либо другого о её замыслах не было. Да, она озвучила это прямо, что хочет истребить Первых, и всё же… я не знал, стоит ли верить этому существу, если вообще можно называть Систему чем-то живым, похожим на людей по мышлению. Сомневаюсь, что это так.

Первые в последнее время затихли настолько, что уже около полугода мы не фиксировали ни одного контакта. Разведчики, которых теперь посылали исключительно группами из платиновых бойцов с прикрытием кого-то из мифрила, возвращались с пустыми руками. Никаких следов, аур или чего-то, что я мог бы прочувствовать маяком.

Это молчание было в какой-то степени даже хуже, чем постоянные атаки.

Когда враг нападает, ты понимаешь, где он. Когда враг молчит, ты не понимаешь ничего, и именно это незнание съедает изнутри куда эффективнее любой видимой раны.

Я забросил тренировки личного состава, перестав на них появляться. Поначалу сократил их до одной в неделю, потом до одной в две и так до тех пор, пока не заменил их сражением в разломах. Другим я объяснял это очень просто: разломы дают опыт, опыт нужен для роста навыков, что, следовательно, делает самого сильного бойца Альянса — меня, сильнее. Значит, закрытие разломов намного важнее, чем тренировки.

В какой-то степени это было правдой, но не совсем полной.

Вся правда заключалась в том, что я перестал доверять себе рядом с живыми людьми.

Случай с бойцом на плацу не был единственным. Были и другие, причём много. От разлитой ауры и злости на ровном месте во время совещания до опасного момента с Лиром, когда я чуть было не убил Лира — спас лишь его защитный навык, активировавшийся вовремя.

Но я несколько часов после этого просто стоял в Осколке и смотрел в небо, которое сам же и создал здесь. Да и он, наверное, всё же заметил, что со мной что-то не так. Как и с ним самим, и с другими, достигшими мифрила.

Так что не только «Легион мертвецов» принял своё название. Мы все тут, в какой-то степени, были мертвы.

Разломы были безопасным выходом. Там не было никого из тех, кого я мог случайно сломать. Только монстры, которые хотели меня убить, и которых я убивал в ответ, получая за это крупицы силы. Простая, честная транзакция. Энергия внутри требовала работы, и я давал ей работу там, где это не причиняло вреда своим.

Я носился по разломам, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару часов. Находил новый разлом, заходил, зачищал, получал опыт, уходил. Снова разлом, снова зачистка, снова уход. Это стало ритмом, которому я следовал и которым жил, ожидая скорого конца. Это помогало, когда я останавливался дольше чем на несколько часов, — «оно» начиналось. Это давление изнутри, это ощущение, что сила ищет выход и не находит достаточно подходящего.

Сим продолжил свой стремительный рост. Быстрее, чем я, и я долго не мог понять почему, пока кто-то из хранителей старых знаний, приведённый вслед за Ту-роу, не озвучил очевидное: дети, рождённые внутри Системы, с первым вдохом уже находятся в ней. Период адаптации, шок первого контакта — всё это напускное. Ауры, разливаемые существами, ставшими чем-то большим, чем они были раньше, до Системы, влияют на них. Сим никогда не жил в мире без ауры и навыков — ему не нужно было перестраиваться. Он просто всегда был частью этого, как другие дети его времени являлись частью общего языка, на котором говорили с рождения.

Случилось то, что должно было случиться. Сим стал мифриловым рангом. Одним из лучших бойцов после меня. И его сознание тоже изменилось. Жажда убийств и сражений в его случае была едва ли хуже моей. Из этого вытекло множество проблем, как с чрезмерным насилием во время тренировок, так и в поведении.

Мы чем-то начали походить на демонов, которых сами же истребили. Впрочем, история о том, как они получали свои усиления от пожирания плоти монстров и разумных, должна была послужить нам уроком.

Хотя иного выхода не было. Нам нужна была сила. Много, и как можно скорее. Потому что время подходило к концу.

После Сима дело с пополнением мифриловых рангов пошло быстрее. Его переход стал подтверждением имеющейся теории о том, что