Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Все замолчали, и тоже посмотрели на полуисчезнувший корабль. Он так долго игнорировал наши запросы и передачи, что теперь, когда он сделал точно то, что от него и просили, это казалось каким-то странным и неправильным.

— Но почему так долго? — спросил капитан в воздух.

— А это, капитан, правильный вопрос… — я указал на него пальцем. — И ответов на него может быть очень и очень много. Начиная, например, с варианта, что это вообще не член экипажа отключил трансляцию сигнала «мейдей». Что её вообще никто не отключал, а она сама прервалась из-за технического сбоя.

— Прямо сейчас? Именно в тот момент, когда рядом появились мы? — с ноткой ехидства поинтересовалась Кори из пилотского кресла. — Я не верю в такие совпадения!

— Какие «такие»? — поинтересовался я. — Это точно такое же совпадение, как и любое другое. Оно могло произойти? Да, вполне. Произошло ли оно на самом деле? Вот это большой вопрос. И заметь, я не утверждаю, что так оно и было, я всего лишь рассматриваю разные варианты. Узнать, что же случилось на самом деле, можно лишь одним способом…

Капитан хмуро посмотрел на меня, ничего не ответил и снова перевёл взгляд на корабль, который явно терпел бедствие, но которому решительно никак нельзя было помочь. Во всяком случае, никто из нас не знал способа сделать это.

Если бы это был обычный корабль, потерпевший крушение, в нём нашлась бы пара закапсулированных отсеков, куда можно было бы поместить выживших. Я мог бы отрезать эти отсеки от корабля и переместить их к нам на борт. Если бы это был военный корабль, то всё было бы ещё проще — там мостик автоматически отстреливается, когда главный компьютер решает, что угроза кораблю слишком серьёзна.

А что делать с… этим?

На самом деле, все знали, что делать.

Но никто не хотел это предлагать. Особенно капитан. Потому что предложения, исходящие от такого человека, как капитан космического корабля, автоматически перестают быть просто предложениями, и превращаются в руководство к действию.

И ему придётся это сказать. Мы ещё могли сделать вид, что не ловили никакого сигнала о помощи, а если и поймали — то не поняли его, не расшифровали. Мы могли даже отговориться тем, что расшифровали и поняли, но на связь с нами никто не вышел, и мы решили, что выживших там уже не осталось. Это было бы некрасиво с этической точки зрения, но по крайней мере не являлось бы нарушением кодекса космоплавания, и никто не посмел бы нам за это предъявить никаких претензий. Потому что все прекрасно понимают: безопасность живого и здорового экипажа намного важнее, чем гипотетическая возможность найти кого-то выжившего. Кто его знает, от чего они там все умерли? Может, они перевозили какой-то очередной экспериментальный вирус, который вырвался из-под контроля и теперь весь корабль разумнее будет сжечь с безопасного расстояния, нежели идти внутрь в надежде, что выжившие просто оглохли и не слышат, как с ними выходят на связь?

Но мы лишили себя возможности проигнорировать сигнал о помощи своими же руками. В тот момент, когда мы послали им сообщение с инструкциями, в тот момент, когда кто-то на борту, с двадцатого раза, но всё же последовал этим инструкциям, мы лишились этой возможности. Вероятность того, что на борту остался кто-то выживший, причём с доступом в радиорубку, стала критически высока. Ради такой вероятности можно и рискнуть.

Особенно, если учесть специфичность нашей ситуации.

И капитан решил рискнуть.

— Будем стыковаться, — сказал он, и в глазах всего экипажа промелькнуло облегчение от того, что он наконец-то это сказал. — Идём я, Магнум, Кар. Остальные на постах.

— Эй, я тоже хочу! — возмутилась Пиявка. — Что за дискриминация по половому признаку⁈

— Хоти, — даже не поворачиваясь, ответил капитан. — Хотеть не вредно. Вредно не хотеть.

— Вот я и хочу! — Пиявка аж пристукнула пяточкой по креслу.

— Пиявка, не беси меня! — капитан коротко глянул на неё. — Мы идём в какую-то хтоническую ересь, в которой непонятно что происходит и непонятно, что может произойти с любым из нас. Ты мне нужна здесь, потому что у тебя у единственной есть шансы что-нибудь сделать, если…

Что «если» он не договорил, но все и так его поняли.

Невозможно сказать, о каком «если» идёт речь, если не представляешь себе, какие «если» вообще возможны в твоей ситуации.

— Короче, сиди в лазарете и надейся, что мы к тебе не зайдём, — вздохнул капитан.

— Лучше вместо тебя пойду я, — заявила Кори, но капитан покачал головой:

— Ты лучше пилотируешь, чем я. Если вдруг с нами что-то случится и понадобится сваливать, ты сделаешь это быстрее, чем я.

«А ещё я беспокоюсь за тебя намного больше, чем за себя» — прочитал я в его глазах, но вслух капитан этого не сказал.

— Не вариант! — Кори встала, явно показывая, что спорить бесполезно. — Если вдруг что-то случится, никто не успеет увести «Звёзды», даже самый лучший пилот во вселенной. Но зато если вдруг «Тахион» окажется каким-то чудом на ходу, возможно, я смогу вытащить его из этой… аномалии. А ты останешься здесь, потому что кто-то на корабле должен иметь доступ к управлению.

Капитан так глянул на девушку, что казалось сейчас одним взглядом привяжет её к пилотскому креслу. Но Кори поднялась, расправила плечи и с вызовом посмотрела на капитана.

Дуэль глазами продолжалась несколько минут. Наконец, капитан как-то обмяк и сказал:

— Кори… Хорошо, идёшь вместо меня.

Девушка кивнула, принимая ответ.

— Я тоже должен пойти! — внезапно встал со своего поста Кайто. — Если мы сможем добраться до главной консоли, возможно, у меня получится что-то скачать с их бортового компьютера. Какую-то информацию, которая сможет пролить свет на всю эту… ситуацию.

Кайто сурово поджал губы, оглядывая каждого из нас, словно мы тут голосованием решали, брать его с собой или нет. Для пущей строгости он ещё и прищурился, и, с его-то глазами, по-моему, вообще перестал видеть что-либо.

— Дело говоришь! — внезапно не стал спорить капитан. — Ты пойдёшь. Остальные тут. Жи, тебе отдельное задание. Будешь ждать их возле шлюза. Если вдруг на корабль попытается проникнуть… Что угодно, кроме наших — можешь это уничтожить.

— «Что угодно»? — уточнил робот.