Заноза для ищейки - Анастасия Юрьевна Королева

полке. Это, действительно, была шкатулка. По бокам её украшали не просто драгоценные камни, каждый из них был напитан силой. Только взяв её в руки, я почувствовала, как моя собственная магия заволновалась, готовясь дать отпор. Но бороться было не с кем.

Раздался щелчок и шкатулка открылась, хотя я, совершенно точно, никуда не нажимала.

– Возьми, – вновь повторил голос. Теперь уже его призыв относился к гладкому камню, спрятанному внутри шкатулки.

– Это точно должна сделать я? – спросила с сомнением, и дом вздохнул, протяжно и устало, словно старик, словам которого не верили. – Хорошо, – сдалась тут же.

Что бы это ни было, я не думала, что дом вдруг решил навредить мне.

Не дав себе времени на раздумья, взяла в руки камень и тут же куда-то упала. Впрочем, не в прямом смысле, а только лишь в переносном.

Я провалилась в чужие воспоминания, такие яркие и болезненные, от которых сжималось сердце.

Я видела женщину преклонного возраста. Её лицо, несмотря на множество морщин, всё ещё хранило отпечаток былой красоты. А суровый взгляд выдавал, что она никогда не относилась к робкому десятку:

– Ты не посмеешь мне запретить общаться с внуком! – её голос звенел от напряжения. Да и судя по тому, как она удобнее перехватила трость, что держала в руках, женщина без сомнений, собиралась пустить её в ход.

– Ты слишком плохо на него влияешь, – голос того, кто отвечал, напротив, был мягким и обволакивающим. У меня от него по спине побежал холодок. Я не видела лица, но мне почему-то упорно вместо человеческого лица мерещилась змеиная морда.

– Как? – насмешливо бросила женщина. – Люблю его?

Мужчина, а это был именно он, вопреки моим фантазиям, холодно усмехнулся, делая шаг вперёд:

– Любовь – это слабость. А мне не нужен слабый сын!

Лицо говорившего почему-то было мне знакомо, но в этом видении я никак не могла понять, где его видела.

– Так же, как оказалась ненужной слабая мать, – равнодушно отмахнулась женщина. Наверное, ей было больно от этого осознания, но она настолько хорошо маскировала свои чувства, что ничего, кроме равнодушия, я в её словах не услышала.

– Я всегда делаю правильный выбор! – мужчина усмехнулся и чуть задрал голову.

Мне, почему-то, захотелось ударить его по этой холёной физиономии. Стереть превосходство, которым он так кичился, и заставить его пожалеть о правильности выбора, потому что… Нельзя же быть таким скотом!

– Не будь в этом так уверен, – в тон ему усмехнулась женщина.

Видение прервалось, но там были ещё и другие, впрочем, к ним меня не допустили.

Открыв глаза, я обнаружила, что сижу на полу, а рядом со мной трётся встревоженный Лео. Как он смог открыть дверь в лабораторию, я не знала, но была рада видеть пушистика. Меня до сих пор мутило от увиденного.

– Значит, – произнесла с трудом, – она хотела с ним общаться.

Вывод был очевидным, но что-то всё равно смущало меня. Что-то царапало внутри. Какая-то деталь…

Дом вздохнул, снова по-старчески.

Лео забрался ко мне на руки и принялся громко мурлыкать. Он будто бы знал и понимал больше моего, только вот сказать не мог.

Я вновь и вновь прокручивала в голове увиденное, и только с пятого раза поняла, что меня так насторожило.

– Этот мужчина – кто он? – бросила в пустоту.

Понятно, что он был отцом Лестера, об этом я догадалась, но почему мне его лицо показалось знакомым? Не только из-за сходства с сыном, здесь было что-то ещё…

Я хорошо разбилась в плетениях, запоминала их без особого труда, а ещё запахи и легенды, связанные с обрядами и обычаями. Я запоминала многое, но лица людей не входили в этот перечень. Особенно тех, кто был лишь эпизодом в моей жизни. Но здесь… Я вспомнила.

– Нет, – прошептала едва слышно. Догадка оказалась слишком болезненной.

Отец Лестера – это Джолион Кэнмор. Только тогда, в далёкой молодости, он был статным и худощавым, сейчас же отрастил брюшко и обзавёлся морщинами, а ещё непомерной наглостью, и ощущением собственной безнаказанности. Он то и дело мелькал в газетах, которые я пролистывала скорее для того, чтобы занять время, чем для интереса. Поэтому и не угадала сразу.

Выходит, всё это время, Хайд раскрывал преступления собственного отца. Распутывал паучьи сети, изучая один труп за другим. Всё это грузом ложилось на его плечи.

К тому моменту, когда раздался щелчок замка, я уже давно сидела внизу, в гостиной. Смотрела на цветущий под окном куст и пыталась понять, что я должна сделать – сказать ему о том, что всё знаю, или промолчать.

Пришлось выбрать последнее, потому что Лестер пришёл не один, а вместе с той, кого я точно не ожидала увидеть.

Ингрид Салле, хмурясь от недовольства, что-то тихо высказывала Хайду, а стоило ей увидеть меня, как она тут же сухо улыбнулась:

– Я решила, что моя помощь не помешает, – потом её глаза насмешливо блеснули, и она уточнила: – Надеюсь, сегодня у вас найдётся для меня чуть больше десяти минут?

Отказать во второй раз именитой модистке я уже не смогла.

Несмотря на весь пафос, который буквально излучала Ингрид, лучшей модисткой королевства её считали не просто так. Платье оказалось… Словом, я, никогда не относившаяся к вещам, как к чему-то основополагающему в моей жизни, буквально потеряла дар речи, когда увидела его.

Чёрное кружево по верху, закрывающее всё, что должно было быть закрыто, но при этом дающее прозрачный намёк. Вышивка серебристой нитью и серебристые же камни, мерцающие, словно звёзды. Подол был длинным, но при этом летящим и свободным. Кружевные же рукава до локтя. Все мои пожелания были выполнены в точности, так что я никак не могла отвести от него взгляд.

– Только ради этого стоило прийти лично, – женщина мягко рассмеялась, превратившись из надменной и колючей, в обычного человека, способного на самые обычные эмоции.

Я тоже улыбнулась, несмотря на то, что на душе было муторно.

В комплекте к платью шло кружевное бельё. Такого я никогда не носила, и даже не заглядывалась на подобное. Мне всегда казалось, что это ужасно