15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

* * *

Счет в банке открыть удалось на удивление легко. Третий день командировки у нас был выделен на культурную программу. Посольство организовало экскурсию в венский Эрмитаж — Хофбург. Два часа по зимней резиденции австрийских Габсбургов нас водил гид. Еще час был выделен на самостоятельное изучение шедевров живописи, скульптур…

Наша группа мигом разбрелась по залам, я же, посмотрев на часы, быстро отправился к выходу. На соседней с Хофбургом улице — Шауфлергассе — было отделение банка Oesterreichische Kontrollbank. Это мне вездесущий Раппопорт сообщил и даже показал на карте Вены. Я зашел в него, на английском попросил сотрудника проводить меня к менеджеру фрау Браун, которая занимается обслуживанием счетов. Ей заранее позвонил американец.

Миниатюрная австрийка за полчаса, безо всяких вопросов, открыла мне счет по загранпаспорту, дала к нему чековую книжку и телефонные коды для совершения переводов. А также свою визитку: «Если у хера Панова возникнут какие-то вопросы». Ячейка в депозитарии тоже была оформлена за пару минут — мне выдали ключ и еще один код для опознания. Подписал только дополнительно два экземпляра договора — требование американца. Положив в сейф деньги от Раппопорта и чековую книжку, я с чистой душой отправился обратно в Хофбург. Подождал на выходе всю группу, смело ответил на вопрос «Столыпина», что мне понравилось больше всего:

— Конечно, императорские апартаменты. Неописуемая роскошь, хотел бы я так жить!

— У нас были в истории люди, которые жили в подобных условиях, — многозначительно ответил Галушко. — Плохо кончили в семнадцатом.

— Тут с вами не поспоришь… — Мне осталось только развести руками.

Глава 17

Первым, кого я увидел, вернувшись на подстанцию, был Харченко. На костылях, но румяный. Водитель стоял, поучал каких-то молодых, незнакомых фельдшеров. Или это практиканты из медучилища? Похоже, нашего студенческого братства на подстанции прибавилось:

— …тут понимание надо иметь! В организме все взаимосвязано. Из жопы волос выдернешь, а из глаз слезы льются!

Фельдшеры посмотрели на Харченко очень так скептически и полезли изучать внутренности салона рафика.

— Панов! Вернулся! — Водитель увидел меня, поковылял навстречу. — А говорили, ты сбежал на Запад. Рассказывай, как там оно? Дефициты кругом?

— Наврали. Приехал, как видишь, — пожал плечами я. — Там хорошо, если деньги есть. А так — будешь только смотреть на витрины магазина, а с краю зубы твои на полочке лежать будут, потому что не нужны. Как нога?

— Заживает. Зашел вот больничный на оплату сдать. Скоро на тросточку перейду, а там и на работу. Слушай, говорили еще, что тебя ловил КГБ, но не поймал.

— Если бы я хотел сбежать, не поймали бы.

— Кстати, слышал новый анекдот про загранкомандировку? Мне кум рассказал…

— Как же, помню, три раза чуть не обоссался, — улыбнулся я.

Харченко был в своем репертуаре.

— Да ладно, слушай. Возвращаются со всемирного конкурса скрипачей двое. Один занял второе место, другой снялся из-за травмы. Первый горюет-убивается, товарищ его утешает: «Ты что, ты же второй в мире! Концерты, карьера, все дела!» — «Ты не понимаешь, за первое место приз — скрипка Страдивари!» — «Подумаешь, скрипка! Тебя теперь весь мир знает! Скрипка! Да что в ней такого?» — «Ну, для меня поиграть на скрипке Страдивари — это как тебе пострелять из маузера Дзержинского».

Я вежливо поулыбался. Мне не терпелось увидеть Лену, поэтому, пожав руку водителю, я чуть ли не бегом поднялся на второй этаж. Томилина, как на заказ, стояла возле аптеки. Я оттащил ее в сторону, обнял, поцеловал.

— Перестань, люди вокруг… — чуть посопротивлялась она, но не отодвинулась. — Ну, рассказывай, что там, как ты?

— Я же вчера по телефону уже все…

— Ну что ты как маленький! По телефону не то! Давай с самого начала, как прилетели, чем в самолете кормили, как там! Все подробности! — От нетерпения Лена даже стукнула меня кулачком по плечу.

— Ладно. Туалетная бумага там белая и в два слоя. И бумажные полотенца — тоже. Газетами задницы никто не подтирает. Представляешь?

— Дурак! Про интересное рассказывай! А посмотреть привез?

— Туалетную бумагу? Нет. Зато вот что… Это тебе. — Я достал из «дипломата» полиэтиленовый пакетик с логотипом парфюмерного магазина и выудил из него красную коробочку.

— Ой, «София»! — воскликнула Лена. — Это же «Коти»! Самый модный аромат! Мне девчонки рассказывали! Можно понюхать?

— Да хоть выпить, — махнул я рукой. — Они же твои теперь.

Она расковыряла целлулоидную упаковку, высвободила на свет божий флакончик. С небольшим усилием вытащила плотно сидящую пробку, к которой на золотистую веревочку была привязана картоночка с названием. Чтобы не перепутать, наверное. Аромат даже я услышал. Приятный.

Просто в магазине, когда покупал, на третьей бутылочке я сдался и потом, сколько ни нюхал кофейные зерна, отличать один парфюм от другого не получалось. Так что я сказал продавщице: «Фюр муттер унд фюр фесте фройндин». Та подумала и поставила передо мной два одинаковых флакона. Я покачал головой и сказал, что фесте фройндин — цвай. Австрийка оценивающе посмотрела на меня и молча выдала третий пузырек. И упаковала в пакетики.

— Красота… — протянула Лена. — «Коти-и». Буду по большим праздникам душиться.

— Что так? А в обычные дни — «Серебристым ландышем», что ли? Пользуйся, пока есть. Потом еще куплю.

— Даже так? Спасибо, Андрюша! — Она чмокнула меня в щеку. — А еще что ты мне привез?

— Дома остальное… — Я даже шею пощупал: не свешиваются ли оттуда ножки Томилиной?

Тут диспетчеры позвали седьмую бригаду на вызов.

— Ой, а это… — затараторила Лена и вытащила откуда-то из недр одежды конверт. Довольно пухлый. — Держи, здесь две, как ты и просил.

— Только я отдам не скоро, может, и через полгода…

— Даже не думай, — легкомысленно махнула она рукой. — Ладно, мы на вызов. Я вечером позвоню! — крикнула она уже с лестницы.

* * *

А все началось с машины. Нет, лучше сначала. Прилетели мы днем, почти в час. Пока граница, досмотр, получение вещей — уже и три часа по московскому времени. Дома в пятом часу в итоге был. Разобрал вещи кое-как, помылся — и тут понял, что надо все бросить и ехать за машиной. Моей, блин, тачкой! К тому же на улице хоть и холодрыга (всего плюс десять против венских восемнадцати в день вылета), но снег уже стаял, дороги сухие. И руки прямо зудят, так хочется самому за рулем посидеть!

Позвонил Владимиру, у которого моя машина стояла до сих пор. Ждала меня, красавица. И через десять минут уже ловил