Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

нас было совершено нападение диких туземцев, известных под именем «хунхузы». К счастью, никто не пострадал, но им удалось угнать лошадь месье Верейски. Увы, но паспорт месье находился в седельной суме, и может быть признан теперь утраченным безвозвратно!

Чиновник выслушал нас бесстрастно — должно быть, историй о нападениях хунхузов он выслушал здесь немало. Серые глаза его с сомнением ощупывали фигуру Левицкого, явно чувствовавшего себя не в своей тарелке.

— Гм. Что вам сказать, господа… — наконец, произнёс он. — Таможенное ведомство, к коему я имею честь принадлежать, относится к Департаменту внешней торговли Министерства финансов. Нас интересует товары, а не люди. Однако в случае обнаружения не имеющего паспорта иностранца на территории Империи любой полицейский чин обязан будет принять меры к установлению его личности, при необходимости подвергнув подозрительное лицо задержанию! Боюсь, месе Верейски могут подвергнуть обвинениям в незаконном пересечении границы, бродяжничестве, то и в более серьезных преступлениях!

Мысленно я глубоко вздохнул. Настало время проверить, настолько ли неподкупны кяхтинские чиновники, как это выглядело на первый взгляд!

— Герр Ситников, мы были бы очень благодарны, если бы вы помогли нам разрешить эту проблему! Месье Верейски безутешен, он готов принять любые меры для восстановления своего доброго имени!

Ситников успокаивающе поднял руки.

— Увы, господа, но такого рода проблемы знакомы нам не понаслышке. Месье придется обратиться к французскому консулу, дабы с его помощью восстановить свои документы.

— В Кяхте есть французский консул? — с изумлением спросил я.

— Конечно же. нет. Имеется почетный консул в Иркутске. А полноценные консульства, увы лишь в Петербурге и Одессе!

— Но герр Ситников, если в вашей стране все так строго, как же месье сможет добраться до консула, не имея никаких документов?

Чиновник тяжело вздохнул.

— Что вам сказать, господа… Это весьма непростой случай. Однако я, снисходя к вашему бедственному положению, могу поспособствовать, чтобы месье выписали временную справку об утрате паспорта. Она будет играть роль подорожной по пути к консулу. Однако имейте в виду — иного рода путешествия по Империи этой справкой совершенно не разрешаются!

— О, нас вполне устроит такой вариант! — уверил я, чувствуя, что наживка заглочена. Похоже, какую-то бумагу левицкий все же получит. Да, он будет находиться в Росси на птичьих правах… но это много лучше, чем ничего!

— Что ж, господин Тарановский, — вставая с места, продолжал Ситников, — добро пожаловать в Российскую Империю. Однако порядок есть порядок. Весь ваш товар подлежит досмотру и обложению пошлиной согласно уставу Российской Империи. Прошу следовать за мной на кяхтинскую таможню. Там и разберемся, что за чай вы везете и какой такой фарфор!

Он указал на большое каменное здание неподалеку, с колоннами и внушительным крыльцом. Это, по-видимому, и была кяхтинская таможня. Рядом виднелись обширные склады-амбары гостиного двора.

— Пройдемте, господа. Дел у нас с вами, похоже, будет немало. Чай требует особого внимания. Да и фарфор ваш надобно оценить.

Наш караван снова тронулся, на этот раз по широким, хоть и пыльным, улицам Кяхты, направляясь к зданию таможни. Я чувствовал на себе взгляды прохожих — зажиточных купцов в добротных сибирках, приказчиков, мещан.

Глава 11

Кяхтинская таможня оказалась внушительным каменным зданием, как положено, с колоннами и фронтоном, — одним из тех, что свидетельствовали о богатстве и важности города. Вокруг кипела бурная деятельность: подъезжали и отъезжали груженые повозки, суетились артельщики, слышались команды и зычные голоса. Воздух был пропитан запахами кожи, дегтя, пыли и, конечно, тем самым, уже ставшим почти родным, ароматом чая. Нас провели в просторный зал, где за длинными столами, скрипя перьями, сидели мелкие чиновники и писцы, а у конторок толпились другие коммерсанты, ожидающие своей очереди или решающие какие-то дела.

Коллежский асессор Ситников указал нам на несколько грубо сколоченных скамей у стены.

— Ожидайте здесь, господин Тарановский. Очередь. Как только мои люди освободятся, незамедлительно займемся вашим товаром.

Ожидание — худшая пытка. Я старался выглядеть спокойным, рассматривая росписи на высоком потолке, но внутри все сжималось. Левицкий, мой «французский секретарь мсье Верейски», сидел рядом прямой, как аршин, и со скучающим видом перебирал предусмотрительно захваченные с собой бумаги. Изя ерзал на скамье, то и дело бросая оценивающие взгляды на сновавших мимо купцов и их товары, словно уже прикидывал наши будущие с ними сделки.

Софрон, Захар, Тит и Сафар, наши «слуги, не разумеющие по-русски», остались присматривать за верблюдами и лошадьми во дворе таможни.

Прошел, наверное, час, прежде чем Ситников снова подошел к нам.

— Теперь ваша очередь, господин Тарановский. Прошу ваш караван во двор для досмотра. А вас и вашего секретаря — в мой кабинет.

Кабинет Ситникова был невелик, но обставлен добротно: массивный дубовый стол, кожаное кресло, на стенах карты Российской империи и портрет государя.

Сам коллежский асессор уселся за стол, указав нам на два стула напротив.

— Итак, — начал он, взяв в руки мой паспорт и китайскую грамоту, — Владислав Антонович Тарановский, австрийский подданный. Замечательно. Цель визита — торговля. Прелестно! Товар — чай и фарфор. Все верно?

— Именно так, господин коллежский асессор, — подтвердил я, стараясь, чтобы мой отрепетированный акцент звучал естественно.

— Вы не первый год в торговле с Россией, господин Тарановский? Или это ваш дебют на кяхтинском пути?

Ситников смотрел на меня пристально, не мигая.

— Я имею некоторый опыт торговли с вашими соотечественниками в других местах, господин асессор, — уклончиво ответил я, — но в Кяхте, признаться, впервые. Наслышан о городе как о главных воротах для чайной торговли.

— Вы наслышаны верно, — кивнул Ситников. — Чай — главный товар, с которым здесь имеют дело. Мои люди сейчас осматривают ваши «узоры». А что за фарфор вы везете? Откуда он?

Тут в разговор мягко вступил Левицкий и на своем безукоризненном французском, который я тут же «перевел» для Ситникова, добавив своей речи еще больше иностранного колорита, заявил:

— Мсье Верейски поясняет, господин асессор, что фарфор — это по большей части китайские изделия, — я вспомнил слова немецкого профессора, — приобретенные мною у одного европейского ученого в Баин-Тумэне. Вещицы старинные, для ценителей.

Ситников хмыкнул.

— Ученого… в Баин-Тумэне… Любопытно. Ну да ладно, на фарфор у нас пошлина отдельная, по оценке. А вот с чаем будет строже. Вы знаете, что, согласно Кяхтинскому договору и последующим протоколам, существует строгий регламент? И что русские купцы здесь сами формируют внутренние ценовые правила под надзором