Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

Глава 8. ПОСЛЕДНИЙ ГОРСЕДД

На следующее утро прибыли первые из них; семнадцать, и все из Ллогриса. Они ждали на восточной стороне острова и, увидев накануне наш корабль, обогнули мыс, чтобы присоединиться к нам. В сумерках из Каледона на двух каррахах прибыли еще одиннадцать бардов. А на следующий день сразу после рассвета из Ллогриса появились три лодки и несколько каррахов с мабиноги.

Двенадцать бардов из Каледона прибыли верхом в полдень, а остальные восемь — ближе к вечеру.

Итак, собрались все барды Альбиона. Они получили мой призыв и пришли, намереваясь обсудить знаки и предзнаменования, свидетелями которых они стали со времени последнего собрания.

Я знал большую часть братьев, так что приветствовал их по имени. У меня на сердце полегчало, когда мы снова увиделись, ведь после гибели Оллатира я действовал в одиночку. Дервидди оглядывались в поисках Оллатира. Они ведь не знали, что он погиб. И хотя все видели у меня в руках рябиновый посох Придейна, никто ничего не сказал — ждали, пока я назову причину сбора.

Горседд проводится в строгом соответствии с традициями, на нем соблюдается закон и порядок. Таков древнейший обычай, и все относятся к нему с уважением. На это время приостанавливаются войны. К общему собранию бардов нельзя относиться легкомысленно.

Слово «горседд» пришло из глубокой древности. Так можно сказать о троне короля, поскольку давным-давно короли получали свою власть на вершинах священных курганов или в священных рощах. Собственно, слово «трон» означает холм. А поскольку в священных курганах часто хоронят бардов, горседд также означает «могила». Так что и здесь традиция была соблюдена. Священный курган на Инис Бейнайле стал могилой Оллатира; даже если бы он погиб не на самом кургане, похоронили бы его именно там.

Главный бард Каледона — высокий мужчина с длинными темными усами и заплетенной бородой — звался Брино Хир, и теперь, когда Оллатира не стало, Брино Высокий стал самым выдающимся бардом на Острове Могучих. Оллатир уважал Брино; он много раз обращался к нему за советом и всегда был рад его компании.

Когда прибыл каррах Брино, я позаботился о том, чтобы встретить его на берегу. Он поднял руки в знак приветствия: «Слава Тегиду ап Таларианту! Пусть твоя песня сохранится!» Во время приветствия его глаза скользнули мимо меня в поисках Оллатира. В этом не было ничего пренебрежительного; скорее, он инстинктивно пытался отыскать собрата.

— Привет и тебе, Брино! — Я коснулся лба тыльной стороной ладони, хотя теперь мы с ним были в одном ранге. Тем не менее, когда придет время выбирать нового Фантарха, лучшей кандидатуры не придумаешь. — Я надеюсь, твое путешествие прошло спокойно?

Он посмотрел на меня острыми темными глазами.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Я отвел его в сторону и просто сказал:

— Оллатир мертв. — Прежде чем он успел задать следующий вопрос, я добавил: — И остальные барды Придейна тоже. Я остался один.

Брино побледнел.

— Как? — спросил он надтреснутым голосом.

Я кратко объяснил, а Брино слушал, покачивая головой. Когда я закончил, он перевел взгляд на Белую скалу.

— Однако священный центр не был осквернен.

— Этому помешал Лью, — ответил я, — муж, который был со мной. К нему перешел авен Оллатира, а я сделал его королем Придейна.

Брино долго молчал, пытаясь осмыслить мои слова. Мудрый Главный Бард Каледона правильно оценил опасность, нависшую над нами.

— День Раздора, — сказал он наконец. Затем спросил: — А что с Фантархом? Он тоже мертв?

— Да.

Он не стал спрашивать, откуда мне это известно.

—А Песнь Альбиона?

— Ее удалось спасти, — ответил я и рассказал ему о подвиге Лью, нашедшего Поющие Камни.

— Где они сейчас?

— У принца Мелдрина, — ответил я. — Их необходимо вернуть.

Казалось, Бруно не услышал моих последних слов. Он погрузился в глубокую задумчивость. И я его понимал: на наших глазах кончалась целая эпоха.

— День Раздора, — повторил он тяжело, как будто хотел выразить этими словами все горе мира.

Через мгновение он повернулся ко мне.

— Оллатир пытался нам сказать, но мы его не услышали. — Он говорил о последнем горседде. Тогда барды не приняли предложение Оллатира, с этого момента и начались раздоры и разногласия.

— Даже Оллатир не знал, как это будет, — заметил я. — Если бы знал, он бы никогда…

Бард жестом остановил меня.

— Нет, — сказал он мягко. — Вина на нас. Значит, будет, как будет. — Он окинул взглядом бардов, собравшихся на берегу, и глубоко вздохнул. — Среди нас поселилось предательство.

— Предатель уже ответил за свои преступления, — сказал я. — Он выбрал предательство, и оно его прикончило. — Я рассказал о Руаде, барде принца Мелдрина, и о том, как мы с Лью нашли его тело на дне высохшего колодца в Финдаргаде.

Брино выслушал меня и кивнул.

— Ты был прав, когда созвал горседд, — сказал он. — У нас много дел.

Оставив мабиноги присматривать за лагерем, мы начали спускать лодки. Они так и сновали по узкому проливу, пока все барды не высадились на берегу острова. По длинной узкой тропе мы поднялись к вершине великой Белой скалы, прошли через щель в камне и оказались на плоскогорье. В центре высился священный курган и огромный каменный столб. Барды Альбиона собрались у подножия кургана и трижды обошли его посолонь, а затем поднялись по крутому склону.

Вершина кургана плоская, по периметру белые камни образуют как бы колесо, а столб посредине — его ось. Здесь собрались барды разных степеней посвящения: филиды, брехоны, гвиддоны и дервидди — у некоторых в руках ветви белого орешника, рябины или посохи из дуба, бука или тиса — все выстроились вокруг каменного столба внутри священного круга.

Так начался горседд. Поскольку Лью теперь стал обладателем авена Главного Барда, он тоже был с нами на вершине кургана, хотя при любых других обстоятельствах это было бы невозможно. С Брино Высоким по правую руку и Лью по левую, я стоял перед каменной колонной и рассказывал собравшимся о гибели Оллатира и смерти Фантарха, разорении Придейна и уничтожении бардов Придейна лордом Нуддом и, как следствие, о наступлении Дня Раздора.

Братство содрогнулось. Когда я закончил, многие пали на колени, разорвали на себе одежду и