Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Она перевела ласковый взгляд на девушку, и та смущённо порозовела.

— Позволь представить, госпожа Лиела Ниерый. Дочь сарена Дрода Ниерыя. Мы познакомились, пока я была вынуждена проводить время в сельской глуши. Столь очаровательного создания я не встречала очень давно и решила, что её обязательно нужно показать столице.

Ранхаш даже не посмотрел на встрепенувшуюся гостью, продолжая давить на мать холодным взглядом. А вот Майяри уставилась на девушку весьма и весьма благодушно.

Неужели невеста для харена? Даже по типажу подобрали под новые вкусы Ранхаша.

— Мы бы с радостью приняли госпожу, — пробасила домоправительница, — но у нас свободна только одна гостевая комната.

— Я могу остановиться и у дяди… — начала смущённая девушка, явно чувствующая себя неловко.

— Ну уж нет, дорогая, — мягко осадила её госпожа Менвиа. — Я привезла тебя в Жаанидый, мне и заботиться о тебе.

— На одну ночь я могу отдать и свою комнату, — благородно пошла на жертвы Майяри, — она мне сегодня всё равно не понадобится.

— Работа? — сочувствующе вопросила госпожа Менвиа.

— Нужно исполнить кое-какие обязательства, — отозвалась девушка, очень ответственно относящаяся к супружескому долгу.

И господин Шидай, и госпожа Пандар помрачнели. Мать Ранхаша всё рассчитала верно, если она рассчитывала именно на это, и перед юной гостьей никто не спешил выставлять напоказ отвратительные родственные отношения.

Но не Ранхаш.

— Двери моего дома для тебя закрыты, — глядя прямо в глаза матери, заявил он.

Улыбка сползла с её лица, скулы побелели, а глаза яростно, оскорблённо вспыхнули.

— Ты посмеешь выставить за порог меня, свою мать? — госпожа Менвиа вскочила и шагнула к харену.

— Посмею. Я не звал тебя.

Госпожа Лиела залилась краской стыда и судорожно осмотрелась, не зная, куда деть себя.

— Унизишь меня перед моей гостьей? Вышвырнешь, как какую-то девку? — продолжала распаляться женщина. — Какой ты после этого мужчина, если бросишь собственную мать в беде?

— А какая ты мать, если, когда мальчишка нуждался в тебе, ты хвостом крутила в другом месте⁈ — рявкнула, не выдержав, госпожа Пандар, и госпожа Менвиа круто развернулась к ней.

— Я его родила!

— И тут же заявила, что такого подарочка от богов тебе не нужно, — холодно напомнил Шидай и извинился перед совсем уж перепугавшейся юной гостьей: — Простите, госпожа, что вам приходится на это смотреть.

— Какое право имеют слуги меня учить⁈ — взбесилась женщина.

— Я попрошу отвезти тебя в дом… отца, — спокойно отозвался Ранхаш. — Он всё равно пустует.

— Ха! В его дом⁈ — мать разъярённо хакнула. — Я приехала к тебе, а не к нему! Боги, что папаша, что сын, одинаковые! На вас нельзя положиться, вас ни о чём нельзя попросить! Варитесь в своих мелких обидах! За что мне всё это? — она неожиданно всхлипнула и, рухнув на колени, зарыдала.

Истерика была долгой, грязной и выматывающей. Наплакавшись, госпожа Менвиа впала в полуобморочное состояние и ехать уже никуда не могла. Ранхаш в молчании стоял у окна почти четверть часа, пока всё же не решил оставить её на ночь в доме и сам не отнёс наверх в свободную комнату. Госпоже Лиеле Майяри уступила свои апартаменты, но девушка была сама не своя от стыда и едва сдерживала слёзы. Было видно, что больше всего ей хотелось просто сбежать и больше никогда не попадаться на глаза обитателям дома. Если госпожа Менвиа действительно хотела сделать её невестой сына, то потерпела серьёзное поражение из-за собственной же несдержанности и отпугнула девушку.

Зато служанка госпожи Менвиа чувствовала себя вполне вольно и бегала туда-сюда по лестнице с водой, полотенцами и едой и игриво стреляла глазами в Казара, господина Шидая и даже харена.

Майяри нашла Ранхаша в кабинете. Холодного и спокойного. Он сидел за столом и смотрел в окно на темнеющее небо.

Девушка тихонечко обошла стол и чинно, с прямой спиной опустилась на колени мужа. Тот перевёл взгляд на неё, и в жёлтых глазах вспыхнул огонёк. Он ласково погладил её по щеке, а потом, склонившись, поцеловал. Без жадного жара, но с нежностью и теплом, осторожно, будто бы она была очень хрупка.

Майяри не собиралась говорить с Ранхашем о его матери. Не хотела теребить вопросами, раздражать напоминаниями. Да и не чувствовала за собой права лезть в их отношения. Но ей хотелось его утешить, обогреть, приласкать. Найти в его душе того мальчика, который так и не получил материнской любви, и избаловать его уже своей любовью. Ей тоже не хватало тепла, она помнила, каково это, когда рядом нет никого, кто любил бы тебя. Да, у Ранхаша был самый замечательный господин Шидай, но, в отличие от неё, он знал в детстве, что имеет право на любовь уже по праву рождения. Но почему-то не получил её от матери.

Чмокнув мужа в подбородок, Майяри развязала ворот его рубашки и одно за другим поцеловала пятнышки засосов.

— Чешутся? — она смешно сморщила нос.

Ранхаш отрицательно мотнул головой.

— Врёшь, — не поверила Майяри. — Мои чешутся.

При взгляде на порозовевшую жену, весело смотрящую на него влажными тёмными глазами, в груди разгоралось зудящее тепло. Оно выедало поселившийся там холод, подогревало кровь и заставляло ярче чувствовать жизнь. Какая всё-таки Майяри необыкновенная, живая, горячая и яркая. Она искренняя, даже когда врёт. Она не пыталась вытащить наружу его чувства, которые он и сам толком не понимал. Она просто показывала свои. И вот сейчас она пришла к нему, чтобы окружить его любовью и потребовать свою долю любви.

Ранхаш расстегнул её воротник, поцеловал тёмные пятнышки и хрипло спросил:

— Легче?

— Хуже, — девушка страдальчески поелозила на его коленях и искущающе пропела: — Я взяла у господина Шидая мазь и зелье. Завтра мне уже всё будет можно. Видишь, как я ответственно отношусь к своим обязанностям. Я хорошая жена?

— Лучшая, — искренне выдохнул Ранхаш.

Уткнувшись в её волосы, оборотень на несколько секунд замер, наслаждаясь блаженным уютом. А затем всё же поделился своими чувствами. В ответ.

— Я не чувствую к ней ненависти. Правда. Но она мне чужая. Совершенно. И неприятна мне. Она преследует только свои цели, спокойно используя других.

Майяри с сочувствием припомнила юную гостью, благодаря которой госпожу Менвиа не выставили сразу за порог. Стыд молоденькой девушки за безобразное поведение покровительницы был очень явным.