Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

В голове крутились тяжёлые мысли о том, как нам быть дальше. Отчёты, которые удалось получить благодаря вышке связи, получившей дополнительную мощность, разбили розовые очки, какие я надел после запуска Башни.

Радиограммы с юга говорили о том, что орды заражённых, пополнив биомассу, двинулись в обратный путь, оставив после себя выжженные пустоши и мёртвые города, в которых выжившие люди теперь больше походили на призраков. Сообщения от Алекса говорили о том, что в столице очень быстро набирает силу анклав, выдающий себя за уцелевшее правительство нашей страны. А разведчики поймали несколько мародёров из северных городов, которые как один утверждали, что на севере силами трёх братьев возрождается странная помесь вольных общин с одним конкретным центром принятия решений. Но больше всего меня пугали радиопередачи из Европы, где Уроборос вышел из тени и в полную мощь развернул свой рейх, подавляя любое несогласие.

Выдохнув, я вошёл в гараж, подошёл к верстаку. Витязь с характерным металлическим шелестом распахнулся. Покинув свой доспех, я вошёл в дом. Стоя в узком коридоре, я услышал звонкий женский смех, доносившийся с кухни. Осторожно пройдя пару метров, я увидел, как в большой гостиной на диване, поджав ноги, сидели Николь с…

— Танюха? — удивлённо спросил я.

— Ты уже вернулся⁈ — прокартавила мулатка.

Подружка детства в этот момент совсем растерялась и, покраснев как помидор, опустила взгляд.

Ника подбежала ближе и, повиснув на шее, звонко чмокнула меня в щёку:

— А мы тут болтаем…

— Да вижу я. И слышал.

— Вот как? — изобразила удивление мулатка. — И что же ты слышал?

Я отрицательно покачал головой:

— Да ничего я не слышал.

— Ничего? — переспросила Ника. — Вот и славно!

Я заметил, как в этот момент Танюшка облегчённо выдохнула и вернула себе привычный цвет лица. «Женские штучки», — подумал я, решив не гадать, о чём был их разговор. Вдохнув, я почувствовал запах, который меня сразу же откатил во времени на лет так двадцать назад, когда мои родители ещё были живы. Пройдя в гостиную, я увидел огромную ёлку, украшенную игрушками и мигавшую гирляндой, на столе был накрыт праздничный обед из запечённой курицы, картофеля и настоящих мандарин! Желудок заурчал, это услышала Николь и, ухватив меня за руку, потащила к столу.

Однако я остановился как вкопанный, когда увидел две небольших коробочки в праздничной упаковке, лежавших под ёлкой.

— Девчонки, это мои подарки? — неуверенно переспросил я.

— Конечно, — ответила Таня и взяла их в руки, — дуй за стол, там распакуешь.

Я неуверенно двинулся в сторону кухни:

— Капец, девчонки, а я так и не подготовил вам ничего. Простите, пожалуйста.

— И не надо! — твёрдо ответила мулатка.

Таня закатила глаза:

— Блин, Рэм, не знаю, как остальные, но для меня постоять столько, сколько хочешь, под горячей водой — это уже подарок! Садись, мы тут наготовили и чуть слюнями не захлебнулись, пока тебя ждали.

— Кстати, Рэм, — произнесла Ника, которая принялась накладывать мне обед, — ты не против, если Таня поживёт с нами некоторое время? Сам понимаешь, сейчас домов много, а вот отапливаемых и со всеми коммуникациями — не густо. Я сама ей предложила этот вариант. К нам ещё Иваныч хотел затесаться, но я сказала, что из свободных мест только домик охраны. Его вроде бы устроил и такой вариант. Сторожу не привыкать. Да и тот домик хоромы, по сравнению с той будкой в гаражном кооперативе.

Я удивлённо поднял брови вверх, не ожидав такого поворота сюжета:

— Да нет, не против. С инженерной точки зрения это даже верное решение — сэкономим ресурсы.

Таня снова закатила глаза и слегка толкнула меня в плечо:

— Ник, ты слышала? Наш инженер уже и не против! — они рассмеялись о чём-то своём. — Ну давай, уже открывай подарки!

Я взялся за первый, с зелёно-золотистой обёрткой.

— Это мой! — пухлые губы подружки детства растянулись, отчего у неё проступили ямочки на щеках.

Осторожно развязав бантик, я открыл крышку и вытаращил глаза от удивления. На дне коробочки я увидел ту самую хрустальную музыкальную шкатулку, которую я собрал и подарил Танюшке, когда мы ещё с ней бегали по дворам и храбро отбивались от деревенских гусей.

— Как ты сохранила её? Спустя столько лет?

Подружка обняла меня за шею, решив, что жест скажет даже больше, чем хрупкая игрушка, бережно хранившаяся ей спустя годы и пережившая настоящий конец света:

— Всегда…

Глава 22

Глава о главах

Это моё обращение к тебе, мой дорогой друг. Я обещал себе быть искренним с читателями, потому вот моя небольшая исповедь тебе. Хочу немного поделиться мыслями и вкинуть бонус главу-спойлер в конце.

Не думал я, что когда-либо смогу испытать подобные противоречивые чувства. С одной стороны, я чувствую себя выдохшимся фломастером, который стал писать блекло, и чтобы краска вновь приобрела свой оттенок, нужно залить его спиртом (но я не пью). И тут я понял, что если продолжу эту сюжетную арку, то потеряю гораздо больше, чем продолжу выдавливать из себя то, чего осталось мало. А с другой стороны, мне трудно прощаться с историей инженера. Но пора бы брать новый фломастер другого цвета.

Работа с огнём в глазах и искренность с вами, вот, что принесло мне определённый успех. И если я продолжу впустую клацать по клаве, то эту фальшь вы обязательно почувствуете. Почему я думаю, что почувствуете? Да потому, что в это дело я вкладываю душу. И лучше признать сразу, что я глохну, а не строчить проду с помощью ИИ, постоянно скатываясь к бездушным главам.

За полтора года, которые я потратил на этот труд, персонажи книги открывались мне как настоящие личности. Я понял, что провёл с ними даже больше времени, чем с некоторыми живыми людьми из своего близкого круга. А порой это время было гораздо интереснее, но сейчас не об этом.

Дорогой друг, я хочу, чтобы ты сейчас меня правильно понял. Эти полтора года я не просто писал про приключения Рэма, я проживал с ним каждую строчку. Неосознанно вертелся за стулом у компа, когда Рэм поворачивался на кресле, пил литры кофе, когда герой снимал свои влоги, ломал голову, когда выжившие придумывали способ спастись, строил интриги вместе с Азом, шёл на перекур, когда Иваныч крутил самокрутку, улыбался, когда видел, как развиваются любовные линии