Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Эля? Чего удумала?

Девушка скрестила руки на груди, отчего её тугая коса замерла в глубоком вырезе обтягивающего комбинезона:

— Мне Азъ сказал, что, скорее всего, наш председатель скорее всего придёт без костюма. Сказал, что запуск этой электрической фиговины, там помехи какие в костюме или что-то ещё. Вот я и решила не терять время зря и притащила с собой добровольцев, которые помогут тебе доехать.

Мои глаза злобно сверкнули:

— Няньки мне не нужны, я и сам могу спокойно докатиться!

— Рэм, тут я соглашусь с девочкой, — тихим басом отозвался Пал Петрович. — На улице ледяной дождь прошёл. Всё покрыло коркой. Тебе трудно будет.

Я понял, что сжимаю подлокотники кресла, только когда услышал их характерный, жалобный скрип. Опустив голову, я посмотрел в сторону Софии, ища поддержки.

Дочь профессора подмигнула, после чего снова сделала жест, словно застёгивает себе рот. Окружающие совершенно не поняли, что она хотела этим показать, но я понял всё…

Тяжело вздохнув, я осознал, что можно принять ситуацию. Согласиться с тем, что я калека, и позволить своим близким друзьям дотолкать меня до площади завода — и в этом не было бы ничего зазорного. Вот только я не мог так поступить. Пускай я и был калекой, но отсутствие ног не смогло меня лишить возможности ходить! Кивнув напоследок Софии, я резко развернулся на кресле и вдруг понял, что камера на моём рабочем столе всё это время продолжала записывать наш разговор. Видимо, я так и не нажал на конец записи. Моя рука ухватилась за пластик и с силой стиснула его, а палец до хруста вдавил кнопку выключения. После этого я стянул куртку и решительно толкнул кресло в сторону выхода.

Холодный ветер ударил в лицо, но я упрямо выехал на дорогу. Коляску заносило, но я двигался вперёд. Туда, откуда доносился гомон народа на площади. Несмотря на моё упрямство, кресло меня практически не слушалось, а колёса бесцельно проскальзывали по льду. Я мысленно корил себя за то, что я, будучи инженером, не предусмотрел такой мелочи, как долбаная наледь!

— А как ты решил проблему оледенения? — вслух произнёс я цитату из фильма, какую бы отмочил Вольдемар, увидев, как я барахтаюсь на месте. Взгляд сам устремился туда, где находился памятник защитникам Цитадели.

Я почувствовал, как за ручки кресла кто-то схватился. Обернувшись, я увидел улыбку пухлых губ и ямочки на щеках, какие я запомнил с детства. Танюшка кивнула мне и влепила свой коронный удар кулачка в плечо:

— Хорош пенить, лысый! Нет ничего плохого в том, что тебе хотят помочь те, кто тебя любит! — она слегка закряхтела от натуги, толкнув кресло вперёд. — Сегодня важный день, и нам нужно, чтобы наш Дед Мороз зажёг нашу ёлочку.

Я посмотрел в сторону и увидел стоявших возле входа Пал Петровича, Иваныча, Николь и Аза.

— Вся банда в сборе, — тихо произнёс я, сдавшись и убрав руки с ободов, и ударил кулаком в грудь, бросив взгляд на пробитую пулей нагрудную пластину. — Тогда будешь моей Снегурочкой? — обратился я к Танюшке.

Подружка детства хихикнула:

— Скорее всего, я сейчас в роли северного оленя. Но если хочешь, то окей. Главное, чтобы Ника не ревновала.

— Она не будет ревновать.

— С чего ты так решил? — удивилась подружка.

Я пожал плечами:

— Да у неё специфическое отношение к этому. Долгая история.

На секунду воцарилась неловкая пауза, на которую Танюшка лишь коротко ответила:

— Понятно, — её голос прозвучал как-то странно.

Но я решил не вдаваться в расспросы о её выводах. Моё внимание было полностью приковано к наследию Сталионеров, которое вот-вот должно было заработать на полную катушку.

* * *

На этот раз мне действительно понадобился пандус, чтобы меня было видно всем. Сидя в кресле, я окинул взглядом огромную толпу. Более тысячи человек собралось сейчас здесь, чтобы увидеть то, о чём они все эти дни шептались между собой. Моё появление само собой заставило смолкнуть гомон, и теперь всё внимание было приковано к блогеру на инвалидной коляске…

— К председателю Цитадели и создателю системы! — вслух произнёс я сам себе и взглядом отыскал объективы камер, направленных в мою сторону.

'Существует ли судьба? Есть ли у человека миссия и смысл жизни? Каждый задавался этим вопросом. Многие находили на него утвердительный ответ, а так же многие убеждались в том, что его не существует. Что до меня?

Глядя в ваши глаза, я вижу тысячи смыслов, тысячи ответов и понимаю, что все вы ждёте от меня слов. Особенных, таких, которые может сказать только человек, который прошёл огромный путь и проторил дорогу для остальных. Да ещё сделал это без ног, — я слегка улыбнулся.

И я скажу вам то, что может произнести человек, в руках которого находятся жизни тысяч прекрасных людей! Существует ли судьба? — набрав воздуха в грудь, я кивнул. — Непременно она существует! Так или иначе, она привела вас всех сюда! Мириады комбинаций событий привели вас сюда, чтобы услышать человека, за спиной которого стоит не просто Башня — это наше с вами Наследие!

Битва Сталионеров, которые сохранили для нас знания предков, продолжается в нас! Тех, кто не сдался, когда мир рухнул, тех, кто мстит за родных и близких, стоя на посту, сидя у монитора или вкалывая у станка! Тех, в чьей груди бьётся живое сердце, а по венам струится настоящая, горячая жажда жизни! Чьи души чисты и не страшатся тьмы! Мы их наследники!

Сегодня мы стоим у перелома эпохи, на рубеже, когда мир готов вновь переродиться и перестроиться руками тех, кто помнит наследие, знает цену утраченному и готов сражаться за будущее! Отныне и впредь Цитадель была, есть и будет местом великого наследия народа-победителя! Так говорю я — Рэм, чьё имя значит: Революция, Электрификация, Механизация!

* * *

Если и бывают в жизни моменты, которые разделяют все события на ДО и ПОСЛЕ, то этот определённо являлся именно таким.

Громкий щелчок рычага включения раздался как хлопушка режиссёра, ознаменовав, что теперь пойдёт совершенно другое кино. Каждый из тысячи человек, кто присутствовал сейчас на территории завода Седина, ощутил это буквально своей кожей. Я задержал дыхание, когда каждый волосок на открытом участке стал подниматься вверх, подчиняясь невидимой силе электрического поля, врата для которой мы только что открыли настежь.

Воздух вокруг задрожал,