Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

принял как родного, не пинаю по углам, даже ни разу не оттяпал от тебя кусок! Силу некромантскую с тобой делю, как с братом. А ты меня… в лицо! В глаза! Непорядочным назвал! Да я тебя за это…

— А что у вас тут происходит? — послышался растерянный голос Грумова, который еще не привык к демонстративным войнам обитателей дома.

— Куда⁈ — заорал Козырев и стало ясно, что Борис вновь просочился сквозь пол и был таков. — Лови его, чего стоишь! — приказал Василий призраку репортера и их голоса стали почти неразличимы.

Наверное, они отправились в подвал, звуки оттуда практически не доносились до моего уха.

Я уже улыбался во весь рот, понимая, что домашние призраки развлекаются как могут и точно не собираются развоплощаться.

Некоторое время я лежал на кровати, не желая выбираться из-под одеяла, но затем все-таки с неохотой сел на постели, опустил ноги на холодный пол. Направился в ванную, где быстро умылся, и взглянул на себя в зеркало. В отражении виднелось лицо человека, который, наконец, выспался. На душе ощущалось странное спокойствие. Словно кто-то снял с плеч невидимый камень. И все, что я делал последние месяцы, наконец начало приносить плоды. Быстро оделся, выбрав темно-синий костюм, я вышел из комнаты.

Людмила Фёдоровна уже ждала меня в гостиной. На столике дымился пузатый чайник, рядом на глиняной тарелке лежала высокая стопка румяных блинчиков, в креманке темнело малиновое варенье.

Сама Людмила Федоровна стояла у окна, облокотившись на подоконник. Она облачилась в непривычное для нее голубое платье из тонкого хлопка. И казалось, не видела ничего вокруг, кроме улицы. На щеках женщины играл лёгкий румянец, глаза сияли влажным блеском. Она вынула из кармана зеркальце, чтобы убедиться, что прядь волос не выбилась из причёски. И улыбнулась той смущенной тёплой улыбкой, которая делает женщину моложе на десяток лет.

Впервые за долгое время Яблокова выглядит по-настоящему счастливой. В глазах блестело что-то тёплое, как у человека, которому вернули веру в счастье.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — сказала она, заметив меня, застывшего у входа. — Да что ты встал? Проходи, садись. Чай уже заварился.

— Доброе, — ответил я.

Яблокова села напротив, взяла чайник:

— Тебя можно поздравить? — лукаво уточнила она, наливая в чашку настоявшийся отвар, в котором чувствовался сладковатый оттенок липового цвета и едва уловимая горчинка высушенной смородиновой листвы.

— Спасибо, — растерянно ответил я, принимая чашку из ее рук. — А с чем?

— Со сдвигом в деле «Содружества», — ответила соседка, кивнув на угол стола, где лежала свежая газета.

Я взял прессу, развернул ее. И сразу же заметил заголовок первой полосы:

«Агрохолдинг под ударом. Прокуратура начала проверки крупнейшего в Империи агрохолдинга „Содружество“ по подозрению в махинациях с земельными участками».

— Главное, чтобы Суворов и Дубинин сработали как надо, — произнес я. — И выписали ордера на запрет передвижения и определенных действий.

— Судя по большой статье, они уже это сделали, — развеяла мои опасения Яблокова. — И да, упомянутые тобой фамилии там тоже встречаются.

— Значит, мне не стоит беспокоиться о том, чтобы закрывать практику, — резюмировал я. — Дубинин своего не упустит и получит выгоду от этого дела. И может быть я приобрету нового союзника.

— Умеешь ты находить неожиданных друзей, — заметила Яблокова.

— Своей лучшей находкой я считаю вас, — усмехнулся я.

— Я не находка, а сокровище, — поправила меня женщина и свернула золотистый блинчик в треугольник. — Кто тебя еще покормит утром такой вкуснятиной?

Я покачал головой:

— Ваша правда. Никто.

— Вот и цени это, — улыбнулась Яблокова.

Я сложил газету, вернул ее на стол и откинулся на спинку стула. Солнце пробивалось сквозь кружевные занавески, оставляя на столе пятна света. Мир казался тихим и почти уютным.

Людмила Фёдоровна заметила моё настроение и пододвинула ко мне блюдце с блинами и добавила, уже тише:

— Без завтрака я тебя не отпущу.

Я не стал спорить и с удовольствием отведал угощение. Чай, как всегда, был вкусным и горячим. Хотя удивляться этому было бы глупо: Яблокова не экономила на заварке и могла подогревать чайник своим талантом огневика.

— Рано утром звонила Арина Родионовна, вероятно, не хотела беспокоить тебя звонком на личный номер. Потому набрала на стационарный.

— Что случилось? — с тревогой уточнил я.

— Она попросила выходной. Пояснила, что ее родители очень хотели с ней встретиться. И я надеюсь… — женщина закусила губу.

— Ее папенька говорил со мной, — успокоил я Людмилу Федоровну. — И уверил, что хочет нам счастья. Он не скажет дочери ничего лишнего.

— Вот и славно, — с облегчением выдохнула женщина.

Я открыл было рот, чтобы поблагодарить Людмилу Федоровну за ее заботу. Но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, на экране высвечивался номер Кочергина.

— Кажется, новости дошли до моего клиента, — пробормотал я, нажимая кнопку приема вызова:

— У аппарата.

— Добрый день, мастер Чехов, — голос в динамике был усталым, но счастливым. — Меня вам послал сам Искупитель. Спасибо за помощь. Правда, я даже не ожидал, что вы решите вопрос так… кардинально. Даже надеяться не смел.

— Так вышло, — усмехнулся я.

— Вышло лучше, — заверил меня Кочергин. — Уверен, сейчас вам благодарны половина помещиков Империи, которые каждую ночь засыпали в страхе за свои наделы. Вы мне и им, выходит, жизнь спасли. Теперь я вам должен. И даже не знаю, как смогу расплатиться. Потому как любого гонорару будет мало.

Я открыл было рот, чтобы ответить, и в этот момент, в голове мелькнула одна мысль.

— Вы не против, если я заеду к вам? — произнес я. — Скажем, сегодня до полудня?

— В любое время, — ответил Кочергин. — Буду ждать.

— До встречи, — сказал я и завершил вызов.

— Этот тот самый помещик, ради которого ты взялся за дело «Содружества»? — спросила Яблокова.

— Да, — я откинулся на спинку кресла. — Кажется, сегодня точно хороший день.

Она улыбнулась, но не успела ничего сказать, потому что в прихожей хлопнула дверь. Я нахмурился. Если призраки пропустили человека, значит, пришел кто-то из близких. Людмила Фёдоровна взглянула на часы и с какой-то девичьей неловкостью и вздохнула.

— Засиделась я с тобой. Мне, пожалуй, пора собираться.

Она поспешила в свою комнату, оставив меня удивленно