Пространство - Джеймс С. А. Кори

переполнен людьми, блюющими слизистой пищеварительного тракта. Корабль истратил все запасы средств от лучевой болезни. Если модель развития онкозаболеваний не обманывала, следом должны были кончиться онкоциды.

Корабль тоже пострадал. Не сломался, а именно пострадал. На регенерирующей обшивке «Предштормового» появились волдыри и утолщения, похожие на рак кожи в начальной стадии. Без видимых причин отказывали вакуумные каналы подачи энергии – они стали так ненадежны, что ремонтники принялись дублировать их резервной проводкой, облепляя коридоры металлическими проводами. Двигатель работал, хоть и не слишком чисто.

Они победили. Совершили невозможное. Чтобы такая победа не оставила шрамов, не стоило и просить.

Алекса с регулярностью часового механизма кружило между отупением и горем. Когда хватало сил, он смотрел новости со всей системы: запись взрыва, которого он увидеть не смог, потому что оказался слишком близко. Лучшая запись пришла с Земли. Ручная камера снимала соревнование детских воздушных змеев и как раз была нацелена на нужный участок неба, когда свет достиг Земли и в синеве загорелось маленькое недолговечное солнце – даже на таком расстоянии.

Вся система следила за движением «Предштормового» к вратам. Нахальства последовать за ним не хватило ни у кого. Новости переполнились аналитикой. Атаку связывали с расколом на Церере. Раскол был внутренним и доказывал, что даже лаконский флот раздирает внутрипартийная борьба и разногласия. Подполье сделало первый шаг к возвращению под свою власть системы Сол – или к череде инцидентов, которые вынудят верховного консула превратить ее в стеклянную пустыню. Девять из десяти комментаторов праздновали поражение Лаконии. Были и другие новости: спонтанные демонстрации на Марсе и Рее требовали от Лаконии убраться восвояси. С перевалочной станции Лагранж‑5 пришло официальное заявление, что место лаконского комиссара останется вакантным до восстановления регулярного сообщения через врата. Объявилась дюжина пиратских станций, обвиняющих Лаконию в рискованных действиях в мертвой системе, поставивших под угрозу все человечество.

Хаоса не было, а если был, то не больше обычного. Просто на месте прежней безнадежности расцветала надежда. Все шло, как задумала Бобби, кроме одной мелочи.

Алекс тяжело перенес лучевой удар, но физическое недомогание, по крайней мере, помогало занять мысли. Когда чувствовал себя достаточно здоровым, он присоединялся к бригаде ремонтников. И не удивился, когда Джиллиан Хьюстон – капитан Хьюстон – вызвала его к себе. Он этого ожидал.

Ее каюта была маленькой и без лишней роскоши. Лаконские офицеры не позволяли себе показухи. Это у них тоже шло от Марса. Алекс помнил своих командиров, живших в такой же аскетической обстановке – во времена, когда он был другим человеком и в мире имелся смысл. Несколько украшений и принадлежавших Бобби вещей лежали на столе. Джиллиан похудела и побледнела тоже. Ей от лучевой болезни досталось сильнее, но ее это не остановило.

– Алекс, – начал она. Голос был мягче обычного. Теперь, получив власть, она не нуждалась в агрессивности. – Я хотела бы… я думаю, она бы хотела, чтобы ты взял ее вещи.

– Спасибо, – сказал Алекс, протянув за ними руку.

– Сядь, пожалуйста.

Он сел. Джиллиан подалась к нему, сцепила пальцы в замок.

– Нам нужен ремонт. И пополнение. И нужно причалить где-нибудь прежде, чем Лакония подберет свое дерьмо и пошлет за нами корабли.

– Верно, – сказал Алекс. Сердцем он не участвовал в разговоре. Может, из-за болезни. Может, от горя. Где кончалось одно и начиналось другое, определить было трудно, если вообще возможно.

– Я решила вести нас на Фригольд. Там мы получим поддержку. И базу для «Предштормового». Сможем привести его в порядок. Колония даст все необходимое. И можно будет обдумать следующий шаг.

Она смотрела так, словно ждала ответа. А он не знал, что сказать. Он рассматривал вещи на столе. Рубашка. Маленький наградной знак из стекла и фаянса с благодарностью от ООН за подписью Авасаралы. Он удивлялся, что осталось так мало, и еще немножко удивлялся, что осталось хоть это.

– По-моему, хороший план, – сказал он. – Проход через врата небезопасен, но раз станции Медина больше нет, нам не придется прятаться в грузовых трюмах. Так будет проще.

Джиллиан снова заговорила, и теперь ее голос стал глуше от волнения или от печали. Или от ярости.

– Драпер была хорошим капитаном. И еще лучшим командиром. Она сделала этот корабль тем, что он есть, и никто на «Предштормовом» не забудет ее и принесенной ею жертвы.

– Спасибо, – сказал Алекс.

– Теперь я должна сделать его своим кораблем. Традиции и честь останутся ей, но командовать буду я. Я этого не хотела, но так вышло. Ты понимаешь.

– Понимаю.

– Хорошо. Потому что ты нужен мне старпомом.

Алекс смотрел на нее. Он знал, что ответить, и собирался сказать это так уверенно, словно давно все обдумал. Он уже видел все свои следующие шаги.

– Спасибо, – сказал он. – Но нет. Это твой корабль, и пусть так и будет. У меня есть свой.

Глава 34. Элви

Элви проснулась, задыхаясь.

– Эй-эй-эй, – позвал шевельнувшийся рядом Фаиз.

Его рука легла ей на спину, удерживая в реальности. От этого сон отбежал чуть подальше. Элви потянулась к мужу. – Кошмар? – спросил он.

– Хуже. Знаешь, бывает, приснится, что ты выступаешь с презентацией, которую забыл подготовить, и теперь надо притворяться, что восемь месяцев работал над чем-то, о чем понятия не имеешь.

– Твой любимый дурной сон.

– Да. Только раньше, когда он мне снился, я просыпалась и обнаруживала, что все не так плохо, – сказала она, приглаживая волосы. – А сейчас отдала бы три пальца и один глаз, чтобы беспокоиться только о сорванной лекции.

Он подвинулся, и она ощутила знакомое тепло его тела рядом.

– Как у тебя с животом? – спросил он и, не дождавшись ответа, добавил: – Надо поесть, милая.

– Я ем. Поем. Просто…

– Знаю.

Она дотянулась до трости, но, вставая, перенесла вес на раненую ногу. Боль пришлась к месту. Элви сходила в ванную, потом принялась натягивать одежду. Было еще темно, только горели огни здания государственного совета, светился город и на фоне звезд мерцали строительные платформы.

– Возвращайся в постель, – позвал Фаиз. – Еще рано.

– Все равно не усну. Поеду в университет. Начну день пораньше.

– Тебе надо отдохнуть.

– Отдохни за меня. – Она поцеловала его в щеку, потом еще раз, в шею. На миг они замерли.

Когда Фаиз заговорил, в его голосе не было привычной легкости:

– Я придумаю, как нас вытащить, – если смогу.

– Откуда?

– Отсюда, где ты окружена психопатами и политиканами. Угоним кораблик, улетим в какую-нибудь захолустную колонию и остаток жизни станем учить огурцы расти на ядовитой почве. Здорово будет.

– Рай, – согласилась она. – Ложись обратно. Я приду,