Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Сыграем в русскую рулетку, — директивно предложил я, прицелившись в парня из нагана. — Из шести патронов пять дали осечки, у тебя хорошие шансы, что и последний не выстрелит. Если выиграешь — быстро-быстро валишь отсюда и не попадаешься мне на пути. При следующей встрече застрелю.

Теория вероятности и впрямь была на его стороне. И все же он проиграл. Не повезло.

* * *

Прощальный разговор с Ругелем стал моим недолгим монологом.

— Вообще-то я сейчас должен доставить тебя на Колву, Ругель, тебя или твой труп… Но не доставлю. Отпущу. Причина никак с тобой не связана, но я ее все же тебе назову. Моя Наташка тоже беременна, на седьмом, правда, месяце… Мальчик. Уже придумали имя: Руслан. В общем, в отчете начальству события будут изложены правдиво, за исключением одной малости: ты, оказывается, сумел сбежать до моего прихода с баржи, причем вплавь, а след на воде я брать не умею… Зимовье твое сдам, уж извини, но фора для эвакуации у тебя будет. Можешь не благодарить.

Я поднял стопор лебедки, тросик ослаб. Бросил нож под ноги Ругелю, пусть сам освобождается от пут и кляпа, и пусть освобождает женщин и детей. Обнял его на прощание, похлопал по плечу и вышел на палубу, не забыв взять платок в левую руку.

С платком я заморачивался зря. Сергей не держал палубу под прицелом. Его вообще не было на берегу. И нигде поблизости не было.

* * *

Добравшись до берега Колвы, я ничего не стал делать, просто уселся на песок. Сигнал вызова при моем появлении пошел автоматически.

Ждать пришлось больше часа. Как обычно при эвакуациях, прислали за мной «стрекозу» — двухместный орнитоптер, прилетевший сюда в беспилотном режиме. Но мне без разницы на чем, лишь бы выбраться с Территории. Устал как собака, шел сюда без привалов и ночевок, пару раз умудрился задремать в ожидании транспорта…

Тяжело поднялся с песка, пошагал к орнитоптеру… И не дошел.

Ни шагов, ни иных подозрительных звуков я не услышал, задувший ближе к вечеру ветер все заглушал. Подозрительных запахов не уловил по той же причине.

Мир вспыхнул и тут же погас, исчез, растаял в кромешной тьме.

* * *

— Я знал, что с натурализацией ты гонишь, — бил по вискам знакомый голос. — Да и не нуждаюсь особо-то. Мне твой транспорт нужен был… Чтобы, понимаешь, спокойно вылететь с Территории и вывезти товар. А там меня встретят и… И то, что будет дальше, тебе знать не надо.

Глаза я приоткрыл с большим трудом. Попытался повернуться в сторону говорившего, голова откликнулась диким взрывом боли, но я все же увидел Сергея, заканчивающего грузить в орнитоптер свой товар — несколько тюков, объемистых, но легких, судя по тому, как он с ними управлялся.

Чем же он меня отоварил? Вопрос был риторический и я не стал над ним размышлять. Над содержимым тюков тоже не стал ломать голову. Контрабандные меха, наверное… Накопились с тех пор, как прикрыли канал в «Брусничном». Если прикинуть по ценам черного рынка — может и вправду хватить на легализацию.

Но это все тлен и суета… Гораздо актуальнее вопрос: всадит или нет в меня Сергей на прощание пулю?

Не всадил.

Заявил уже из кабины:

— А ты поживи-ка здесь, без ничего, без связи с внешним миром… Как я жил двадцать семь лет. Бывай!

Крылья пришли в движение, аппарат он поднял в воздух уверенно, словно не в первый раз. Хотя с управлением орнитоптером интуитивно разберется и ребенок…

Я задумчиво провожал «стрекозу» взглядом. Сил ни на что иное не осталось. Скромных моих пожитков, состоявших из оружия и боеприпасов, тоже не осталось. Наверняка лежали на дне Колвы, Сергей и без того загрузил орнитоптер под завязку.

Негромкий взрыв прозвучал, когда аппарат поднялся на пару сотен метров. На парму и на реку упали обломки «стрекозы», и товар, который никогда не увидят получатели, и изломанная человеческая фигура…

Всепрощением я не отличаюсь, но никакой мстительной радости не испытал. Потому что падать с небес сейчас должно было мое искореженное тело. Или два тела, мое и Ругеля.

* * *

До закладки я добрался двое суток спустя. Имел право ее вскрыть лишь в самом крайнем случае, в таком, как сейчас.

Из хранившегося там НЗ больше всего в тот момент я нуждался в аптечке, но первым делом схватился за рацию. Выглядела она как потрепанная УКВ, — из тех, что еще встречаются на Территории, но лишь выглядела…

Канал был настроен один, прямой канал для связи с шефом. И я, едва назвав позывной, доложил:

— Задание выполнено. Ругель найден, он действительно дезертировал. Сейчас он мертв, его беременная подруга тоже.

Ну да, мертвы… Именно для того и предназначались две микроскопические «соринки», перекочевавшие из рукояти ножа в практически незаметные пропилы на моих ногтях… При нужде достаточно было сжать ноготь с боков, затем коснуться им кожи жертвы, — и через сутки случится скоропостижная смерть, вполне естественная, от тромбоза мозга. Готовившие операцию люди учитывали возможность того, что изменника я повстречаю в многолюдном месте и другие варианты ликвидации будут невозможны.

Полковник Ткачев отреагировал на мое сообщение неопределенным звуком, а я перешел к своей насущной проблеме.

— «Церберы» подсунули мне для возвращения заминированный орнитоптер… Или кто-то еще подсунул… Но так уж вышло, что я уцелел и застрял на Территории. Какие будут указания?

Полковник вновь издал непонятный звук.

— Повторять попытку нелегальной эвакуации я не готов… — предупредил я. — Только официально, через пропускной пункт.

Пару минут Ткачев не подавал признаков жизни. Потом заговорил — и знакомый голос звучал как-то странно.

— Указаний не будет. Вместо них вот тебе совет: если сохранил оружие — застрелись. Так будет лучше для всех.

Вновь повисло молчание. Я не понимал, как реагировать на дурацкую начальственную шутку.

— Канал защищенный, — вновь заговорил Ткачев, — и разговор не записывается. И только потому я скажу: утвержден новый список «А», твоя группа крови проходит теперь как ВУНЖ. И группа вашего с Натальей ребенка. И группа Ругеля. Причем он как-то пронюхал об этом заранее. Наталья сейчас в нашей клинике, беременность прерывать поздно… но можно. Надеюсь, ты меня понял.

Голос смолк. На сей раз окончательно. Ни слова не раздалось из рации, пока я не раздавил ее каблуком.

* * *

Я лежал на мху и бессмысленно пялился в зенит.

ВУНЖ… Такой у вас теперь диагноз, господин капитан, окончательный и