Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Я придвинул кресло поближе.

— Помнишь, я тебе как-то рассказывал про моего давнего приятеля, Николая, который в золотодобычу вложился на Амуре? Тот еще авантюрист, всегда мечтал о Клондайке.

— Припоминаю, — кивнул я. — Кажется, дела у него шли не очень.

— Не то слово! — хмыкнул Виктор Алексеевич. — Предприятие его, Артель Амур-Золото, почти полностью разорилось. Кредиторы со всех сторон наседают, счета арестованы, рабочие бастуют, требуют зарплату за полгода. Полный швах. Но я-то знаю, сам там бывал, что прииск у него богатейший. Порода с высоким содержанием, россыпи невыработанные. Просто управление было из рук вон плохое, воровство, пьянство и все сопутствующее. Коля — хороший мужик, но никогда не умел наводить порядок железной рукой, а в этом деле это очень важно.

Он сделал паузу, внимательно посмотрев на меня.

— В общем, я решил войти в долю, помочь ему выкарабкаться из этой ямы. Вложил свои средства, договорился с основными кредиторами об отсрочке. Но нужен там свой человек, с твоей головой и твоими стальными нервами, чтобы порядок навести. Поедешь туда заместителем внешнего управляющего. Сам управляющий, Григорий Семенович Стерновский, — он кивнул на один из отчетов, — человек очень опытный, старой советской закалки, всю жизнь на северах, на приисках. Золото чует за версту. Но ему нужны надежные помощники, которые не испугаются трудностей и местных хозяев. Так что твоя хватка и проблемы там очень пригодятся. Ну как, готов к амурской тайге?

Так я оказался на Амуре, на заброшенном, казалось бы, и почти мертвом прииске. Стерновский, невысокий, кряжистый мужик лет шестидесяти, с обветренным, изрезанным морщинами лицом, пронзительными голубыми глазами и железной волей, встретил меня без особых церемоний. Он не любил кабинетных работников и столичных «умников». Но, видимо, Виктор Алексеевич дал мне хорошую рекомендацию, потому что Стерновский отнесся ко мне хоть и настороженно, но с уважением.

— Знания, Сергей, что в этих ваших университетах да на курсах дают, — говорил он мне как-то вечером, когда мы сидели у костра после тяжелого дня обхода приисковых участков, — это все, конечно, хорошо. Теория. А на практике, в тайге, она часто бесполезна, — просто как козе баян. Я вот, к примеру, ни одного института не кончал, всему у жизни учился, у людей да у собственных ошибок. А ошибки, парень, — это самые лучшие учителя, если уметь из них выводы делать. Не бояться их, а анализировать, почему так вышло, где просчитался. Иногда самое простое и очевидное — оно и самое верное. А то нагородят, что и не расхлебаешь потом.

Мы часами бродили с ним по полуразрушенным баракам, где когда-то жили рабочие, осматривали затопленные шурфы и обвалившиеся штольни.

— Главное здесь, Сергей, — говорил он мне, постукивая своей палкой по гнилому бревну крепи, — это юридическая чистота всего предприятия. Чтобы комар носа не подточил. Все бумаги, все разрешения на добычу, все лицензии, все налоги должны быть в идеальном, кристальном порядке. Как слеза комсомолки. Тогда никакие продажные чиновники, никакие бандиты нам не страшны будут. Будет закон на нашей стороне — и мы их всех поимеем А золото… — он хитро прищурился, — золото мы здесь найдем, будь спокоен. Оно тут есть, я его нутром чую, как старый старатель. Земля тут золотая, только копнуть поглубже надо да с умом подойти.

Он часами мог рассказывать мне о геологии здешних мест, о типах золотоносных пород, о способах промывки и добычи, о людях, которые работали и гибли на этих приисках в разные времена — от каторжан царских времен до вольнонаемных артелей. Я жадно впитывал его знания, опыт, чутье. И хорошо запомнил название одного небольшого, но, по словам Стерновского, очень перспективного ручья, где, по геологическим изысканиям, должны были быть особенно богатые россыпи — он называл его на местном наречии Амбани Бира, что означало Большая река или Река Тигра. Ручей был совсем не большим, но очень бурным и протекал по дикому, почти нехоженому ущелью, но геологоразведка предрекала ему самое блестящее будущее.

И теперь я вдруг подумал, что, возможно, смогу найти этот Амбани Бира. Знания, полученные тогда, могли неожиданно пригодиться и здесь. Всего-то и делов: плыть вниз по течению Амура и опрашивать местных, рано или поздно они укажут на этот ручей. А там… там просто будем рыть!

Воспоминания развеялись так же внезапно, как и нахлынули. Я вернулся в пыльную комнату кяхтинского постоялого двора, к своим товарищам по несчастью.

— Золото… — произнес я задумчиво. — Еще много неразведанных мест. И если найти хорошую жилу…

Торговля чаем — хлопотно и опасно. Еще ладно, будь у нас всех нормальные документы, а так — это азартная игра с государством, и кончится она известным образом. А вот золото… Золото давало шанс на настоящее богатство, на полную независимость. И на новую жизнь, где уже не придется оглядываться, богатство может решить многие проблемы. Или, как говорят евреи, — тут я невольно покосился на Изю, — если проблему можно решить за деньги, это не проблема, а траты.

— Ну что, братцы? — я посмотрел на своих товарищей. — Рискнем? Попробуем удачу за хвост поймать на Амуре? Ведомо мне одно место там, где есть золотишко, а там, коли найдем, можно землю выкупить, вон на того Тарановского, станет он русским подданным. А там и документы настоящие купим, были бы деньги и понимание, к кому обратиться.

— Вы таки говорите, что знаете место, где, наверное, есть золото? А откуда сие ведомо? — блеснул очками Изя.

— Фомич! — пожал я плечами. — Один раз он уже нам помог!

— Хм. Так и чего ж нам не рискнуть? — тут же с энтузиазмом отозвался Софрон. — Хуже, чем на каторге, все равно не будет!

— Я — за! — поддержал Тит. — Золото — это сила! И мы при деньгах такие, и выплывем на волю!

— Таки да! — потер руки Изя. — Где золото, там и гешефт! Только бы не прогореть, я вас умоляю!

— Вот только где продавать его, али намучаемся, как с серебром? — хитро прищурился Захар.

— Было бы оно, а куда запихать — найдем. Хоть ювелирам, хоть купцам. Хоть в Китай, благо там уже были. Мы уже не оборвыши, только сбежавшие. Деньги есть, организовать сможем. А там денег и правнукам хватит.

Даже Левицкий, обычно скептически относившийся ко всяким авантюрам, на