Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

и понятно, — ментат говорил размеренно, словно зачитывая отчет. — Но кто вы? Вы не слуга — это абсолютно точно. Слуги не общаются с господами на практически равных, не принимают стратегических решений на торгах и не отдают приказов охране с такой небрежной уверенностью. Вы не наемник и не начальник стражи. Вы действуете как единый механизм.

Ментат замолчал на секунду, сводя воедино сотни мелких деталей, которые он успел подметить за эти несколько часов.

— Исключая все невозможные переменные, — вынес свой вердикт Восс, — остается самое вероятное. Из того, что я успел увидеть и проанализировать, единственный статус, объясняющий вашу роль, авторитет и степень близости к Главе Дома… Вы — консорт. Официальный фаворит или тайный супруг миледи.

В центре управления повисла звенящая, оглушительная тишина. Я замер, переваривая услышанное. Элара, до этого расслабленно сидевшая в кресле, поперхнулась воздухом и резко выпрямилась. Её глаза расширились до невозможных размеров. Мы посмотрели друг на друга — удивленно, ошарашенно.

А затем я не выдержал. Тишину разорвал мой смех. Сначала тихий, а потом по-настоящему веселый.

— Консорт… О, Создатель, Восс, — я вытер выступившую в уголке глаза слезу, качая головой. — Великий и ужасный живой компьютер дал сбой. Ваш вычислительный аппарат, господин ментат, только что выдал феноменальную ошибку. Причем ошиблись вы капитально.

Элара хихикнула. Восс слегка нахмурился, явно сбитый с толку нашей реакцией. Для него это было просто, и смех в ответ означал, что он упустил какую-то переменную.

— Поясните, — сухо попросил он. — Мои выводы базировались на поведенческом анализе…

— Ваш анализ не учитывал обстоятельств, — я отлип от стены и подошел к тактическому столу, стерев с лица улыбку. — Всё гораздо прозаичнее и страшнее. Около четырех лет назад наш корабль был сбит при посадке. Предательство, саботаж навигационных систем, взрыв. Мы рухнули в глубокой пустыне, в тысячах километров от цивилизации, в местах, куда не залетают даже самые отчаянные контрабандисты.

Я посмотрел на Элару. Её взгляд потемнел от нахлынувших воспоминаний.

— Наш Дом был уничтожен в тот день, — продолжил я жестким, рубленым тоном. — Выжили только мы двое. Чудом. Мы нашли глубокую пещеру в скалах. И почти четыре года, Альден, мы жили там. Вдвоем. Выживая и обустраиваясь как могли на крайне скудных ресурсах аварийной капсулы. Четыре года мы цеплялись за жизнь зубами, пока не смогли найти и восстановить старый разбитый топтер из нескольких и вернуться в цивилизацию.

Ментат слушал меня, и с каждым моим словом его глаза становились всё шире. Его мозг на огромной скорости прогонял новые данные через матрицу вероятностей.

— Четыре года… в глубокой пустыне… без снабжения… — пробормотал Восс, словно в трансе. Его пальцы судорожно перебирали невидимые костяшки счетов. — Вероятность выживания двух неподготовленных людей в подобных условиях при полной автономности составляет… менее ноль целых, четырех тысячных процента. Это… это статистическая невозможность.

Он поднял на нас совершенно ошеломленный взгляд.

— Если вам это удалось… — голос Восса дрогнул, наполняясь искренним, глубоким трепетом. — Если вы смогли пройти через это и не потерять рассудок, сохранив волю к возвращению… Вы невероятно сильны духом. Оба. Теперь мне понятен ваш симбиоз. Вы — монолит, скованный экстремальным выживанием. Приношу свои извинения за ошибочную гипотезу.

— Извинения приняты, Альден, — устало, но мягко произнесла Элара.

— Ладно, вечер откровений окончен, — я хлопнул ладонью по гладкому металлу стола, подводя черту под этой долгой ночью. Усталость накатывала тяжелыми свинцовыми волнами, мышцы гудели после напряжения аукциона и возвращения. — Нам всем нужно отдохнуть.

Я обошел стол и открыл одну из боковых дверей, ведущих из командного центра в небольшой, но комфортный жилой отсек. — Вот ваша комната, Восс. Она совмещена с центром. Пока что будете жить здесь, поближе к нам. Располагайтесь.

Ментат молча кивнул, проходя в комнату.

— Спокойной ночи, миледи. — произнес он, и дверь за ним закрылась.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и повернулся к Эларе.

— Ну что, Леди Варос? Иди спать, ты едва на ногах стоишь.

Она сидела в кресле, замерев, словно изваяние. Её взгляд был направлен куда-то сквозь меня, в пустоту. Я списал это на такую же усталость.

— Доброй ночи, Кейн, — тихо, как-то отстраненно ответила она.

Не придав значения её странной задумчивости, я направился в свою каюту. Дверь за мной закрылась, отсекая меня от центра управления. Я не видел, как Элара медленно поднялась, и ушла к себе.

* * *

POV Элара.

В комнате было темно, но сон не шел. Я лежала на кровати, глядя в тёмный потолок, и слушала ровное, легкое шуршание воздуха в вентиляции. Физически я была только немного уставшей, и поспать было бы хорошо. Но разум, отказывался отключаться. Слово «консорт», брошенное ментатом, словно вирус проникло в мозг. Оно засело там, принося хаос, и заставляя посмотреть на кое-что под совершенно новым углом.

Почему эта мысль ни разу не приходила мне в голову за все четыре года?

Ответ лежал на поверхности. Потому что он — гхола. Искусственный человек, созданный Тлейлаксу из мертвой плоти. Ходячее нечто, от которого благочестивые аристократы морщили носы брезгливо, как и она. Но здесь, в темноте, наедине с собой, я должна была признать правду: для меня он уже очень, очень давно не был никаким «гхолой». Это слово потеряло свой смысл там, в глубине песков. Когда вся твоя жизнь мгновенно рушится в непроглядном мраке, тебе плевать, как был рожден тот, кто не дает тебе сдаться. Для меня он был просто Кейном. Моим напарником. Моим щитом. Моим единственным якорем в мире, который решил меня уничтожить.

Но как же любовь? Я криво, безрадостно усмехнулась в темноту. Где же то возвышенное, книжное восхищение возлюбленным? Где красивые ухаживания, стихи, дорогие подарки и волшебные простыни с Рецада V, о которых я, как и любая девушка, втайне мечтала до катастрофы? Всё это разбилось вдребезги вместе с кораблём. Пески Арракиса сожрали мои девичьи грезы и выплюнули вместо них в суровую реальность. Романтика пустыни выглядит иначе. Первая встреча? — В разгромленной падением рубке, рядом с еще теплым телом отца. Первое свидание? — В мрачной кают-кампании. С соответствующим “меню”. А потом месяцы и годы совместного тяжёлого труда и учёбы. Для него, было такое ощущение, всё было незначительной неприятностью. Упали в пустыне? — И что? Живы же. Погребены под толщей песка? — Тоже мне проблема. У нас есть дроны и фабрикатор. Выкопаемся. На годы заперты? — Зато есть время поучиться. И так во всём. И я брала с него пример. Кейн научил меня жить и выживать, не обращая внимание на обстоятельства, делать что можно и должно. Он выковал из испуганной,