Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Вижу механические повреждения техники, — сотрудник девятого бюро, похоже, мгновенно заметил разбитый мной монитор. — Больше ничего не вижу. В чём вы обвиняете своего ученика? — спрашивает он горе-педагога.

— В физическом нападении на меня и в применении насилия в мой адрес, — взгляд Кавасимы полон тоски и печали.

Ему явно неприятно признаваться в случившемся, но от него так и разит непреклонной решимостью.

— Тебе есть что ответить по существу обвинения? — Садатоши поворачивается ко мне.

— Только два момента. Даже, пожалуй, больше чем два. Первое. Я бы очень хотел увидеть доказательную базу по теме. Второе. Я считаю, что имеет место злой умысел со стороны начальника образовательного процесса. Он сознательно пытается вывести из-под обвинения чистую уголовщину… — дальше коротко пересказываю свою версию перелома позвонка Икару. — Это были парни со спортивного отделения, плюс один мастер каратэ из моего класса. Они просто выбросили девчонку с балкона третьего этажа вниз, в холл. На каменные полы. Она сейчас в реанимации и перспективы крайне неоднозначные.

— Ты каким местом к этому происшествию? — абсолютно бесстрастно уточняет представитель девятки. — И как это связано с обвинением в твой адрес?

— Икару — мой друг. Вы лучше других способны понять все обязательства, которые этот факт налагает на меня в данных обстоятельствах.

— Якудза… — злобно шипит Кавасима со своего места.

— Я бы попросил вас воздержаться от ярлыков, — абсолютно спокойно останавливает его жестом Садатоши, после чего снова обращается ко мне. — Я берусь за это дело. На всякий случай, чтобы ни у кого не осталось разных интересных мыслей либо собственных трактовок. Департамент токийской полиции, в моём лице, считает: заявление о преступлении Масахиро Асады является частью более сложного процесса. — Он обводит взглядом всех присутствующих. — Предположительно оно может быть связано с другим правонарушением и не может рассматриваться отдельно. Со своей стороны, гарантирую полную объективность досудебного расследования. В обеспечение этого своего заявления, согласно статье … параллельно будет проводиться независимое расследование. Офисом прокурора этой территориальной подведомственности…

Насколько я понимаю, инспектор сейчас зачитывает какие-то стандартные формулы, призванные поставить стороны в равные условия.

Лично мне выгодно тянуть время. Я понимаю, что босс отца может не сразу позвонить начальству абсолютно справедливо пострадавшего преподавателя.

Также начальник избирательного штаба конкурирующей партии тоже может не сразу принять решение. Либо — он должен будет его каким-то образом оформлять или согласовывать. Что тоже занимает время.

Сам же Кавасима закусил удила и больше всего жаждет возмездия в мой адрес. Такое впечатление, что эта проблема его сейчас беспокоит сильнее прочего.

Вижу, что ждать от него объективности в адрес Икару — пустая надежда.

Он, кстати, делая вид, что общается, старательно и лихорадочно пытается чего-то добиться от своего смартфона.

Я уже понял, что неглупый совет Цубасы разбить монитор именно сейчас лишает его возможности оперативно отредактировать некоторые архивы.

С другой стороны, а какого чёрта… Если ему можно, то чем я хуже?

Недолго думая, извлекаю свой смартфон и открываю мессенджер.

* * *

Диалог в приватном чате.

— что творишь?

— ооо, привееет:)) За твоей сестрицей наблюдаю.

— как успехи?

— нейроконцентратор почистили. Левых команд с него не поступает. Пытается периодически, как мне кажется, распаковаться какое-то странное расширение со смартфона, но я пресекаю, хе-хе. Ей сейчас только много пить надо, интоксикация сама спадёт. Ты как? Ещё не в тюряге?:-D

— да тьфу на тебя! Совсем с ума сошла?! 0_0

— эээ, шучу же!:)) понятно, что если пишешь, то ничего тебе не сделали.

— ааа, не подумал… Сидим в кабинете Кавасимы. Ждём моего адвоката, он же юрист от отцовского босса. И сотрудника прокуратуры тоже ждём — чтобы разбираться с обвинениями друг другу. А то мне полиция заявила, что я не могу от имени Икару заявления подавать. О, ещё родители физкультурников на меня пока ничего не подали. Так что, заявление нашего великого педагога о моем насилии в их адрес тоже пока только слова…

— они, возможно, и не подадут: мне всегда казалось, что у Сэя левые расширения есть.

— это на что-то влияет в нашей ситуации?

— ты тормоз. Да. Если выяснится, что это запрещённый программный продукт, то при добросовестной работе этого самого общественного обвинителя, которого ты ждёшь, возможны очень серьезные последствия. Без деталей здесь! ^¿^ это всё из новостей?

— да. Ааа, ещё Мивако обещала подъехать. Вроде бы даже уже едет, только я не понял, куда. Сюда — или сразу в прокуратуру.

— а она там зачем??? ^¿^???

— отец недоступен. Сестрица у тебя на руках. Мать в положении, чего ей сюда переться? А кто-то из взрослых нужен.

— о, так вот куда Кога засобиралась, оказывается… твой знакомый из девятого бюро дело взял?

— да. Но он говорит, что требует параллельного независимого расследования от этих самых прокуроров. Как бы, дублирование функций. Не знаю, зачем.

— это нормально. Не парься. Потом объясню.

— слушай, а как ты ухитряешься так быстро печатать??? У меня в три раза дольше почему-то выходит!

—:)))))))) значок клавиатуры в правом нижнем углу экрана видишь?

— да.

— это голосовой ввод. У меня, в отличие от тебя, полиции рядом нет:))))

— так ты голосом диктуешь?!!

— … а ведь я сейчас ржу. Хотя у меня и больная рядом. Маса, тебе говорили, что ты чертовски продвинут в обращении с техникой?

— нет. Пока никто не говорил.

— и не скажут:))))) ы-ы-ы… А если скажут — ты не верь:)))

— так, отбой. Прокуроры приехали.

— эй, ты что, ушёл со связи?!! Напиши, когда что-то прояснится… Если прояснится… Если сможешь писать…:'-(

* * *

В самый последний момент у него возникли опасения.

Юто Кавасима сообразил, что некоторые файлы со своего рабочего места лучше было бы удалить. Понятно, что, теоретически, автоматические копии лежали на сервере обеспечивающей компании, и не только там. Плюс, не в единственном экземпляре.

Но существовали и неизвестные широкому кругу обстоятельства. Он был более чем уверен: без его личного одобрения, ни прокурорское, ни любое иное расследование реальных записей не получит (под реальными имеются в виду материалы, пригодные в качестве доказательства в суде).

Разбитый негодяем монитор стал смешной помехой, которая не позволяла сейчас на всякий случай убрать ненужное уже из личного архива.

По ряду процессуальных моментов, в качестве доказательств, эти файлы были бы успешно оспорены любым мало-мальски неглупым адвокатом. Юто позаботился об этом заранее, на всякий случай, когда только принимал дела по системе видеонаблюдения.

Но зачем лишние неприятности и тревоги, если их легко можно избежать? Тем более что выемка и восстановление требуют