Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Последние слова повисли в воздухе, жалкой и отчаянной мольбой. Я стояла перед ним, зная, что он видит меня насквозь — и мой страх, и мою наглую ложь.

Он ухмыльнулся, и несколько белых прядей, упали ему на лоб. Но в этой ухмылке не было ни капли веселья.

— Хеллгрим? — он произнес название моей деревни с таким презрением, словно это было имя болезни. — Эта дыра настолько ничтожна, что ее нет даже на картах для утилизации. Её не «зачищают». О ней... забывают.

Он сделал шаг вперед, и его тень поглотила меня полностью.

— Попытка манипуляции через ложь, номер сто шесть, — его голос стал ниже. — Это твой следующий тактический прием после вторжения в архив? Жалко. Мне начинало казаться, что в тебе есть хоть капля ума.

29. Объединение

— У меня брат умирает, я хочу попрощаться! — вырвалось у меня, и голос задрожал от ярости и бессилия. — Зачем я вообще решила просить о чем-то вас? Вам неведомо сочувствие!

Я резко развернулась, чтобы уйти, ощущая, как горячие слезы подступают к глазам. Но его рука вдруг остановила меня, крепко обхватив запястье. Его прикосновение было грубым.

— Будет тебе Хеллгрим, — тихо произнес он.

Я застыла, сердце пропустив удар. Медленно обернулась, не веря своим ушам.

—Что? — прошептала я, пытаясь прочесть ответ в его невозмутимом лице.

— Ты могла просто попросить, не обязательно лгать, — сказал он, и расстояние между нами внезапно стало опасно маленьким. Я попыталась отступить, но его пальцы все еще сжимали мое запястье, удерживая на месте.

— И вы просто так это сделаете? — голос мой дрогнул. — Что я должна буду взамен? У меня есть деньги... только не здесь, в моем доме. — Мой взгляд невольно упал на его губы, и я вспомнила тот горячий поцелуй. Жар стыда разлился по щекам.

— Лучше отдай деньги матери, — мягче ответил он. — Они ей будут нужнее. Мне хватит и простого спасибо.

— Почему вы помогаете мне? — выдохнула я, сомневаясь в его словах. — Я чувствую себя после этого чем-то вам обязанной, и мне это совершенно не нравится.

Я снова попыталась отступить, но он не позволил.

Командир ухмыльнулся.

— Тебя это так беспокоит? — прошептал он. — Не привыкла получать что-то, не отдавая взамен? Может, я просто хороший человек.

В памяти всплыл насмешливый голос Тэйна: «Я узнаю этот взгляд. Собственнический». Нет, не может быть. Не может он испытывать ко мне ничего, кроме раздражения и, в лучшем случае, снисходительности.

— Вы не создаете впечатление хорошего человека, — выпалила я, чувствуя, как знакомый огонь упрямства загорается в груди. Зачем я снова его злю? Сама не знала. Но что-то в том, чтобы буравить эту ледяную броню, доставляло мне странное, почти порочное удовольствие. — Садиста — да. Безжалостного командира — да.

Я с вызовом смотрела на него, ожидая вспышки гнева, очередной колкости. Но он лишь медленно провел пальцем по внутренней стороне моего запястья, там, где кожа была слишком нежной и чувствительной.

— Настолько безжалостного, что идет на поводу у какой-то девчонки, — его губы снова изогнулись.

Его вторая рука, до сих пор висевшая вдоль тела, вдруг поднялась и легла мне на талию. Нежно, почти невесомо, но от этого прикосновения у меня в груди что-то сжалось в тугой комок, а потом рассыпалось бешеным стуком сердца. Точка, где его пальцы касались моего бока, будто горела сквозь ткань.

— Если вы намекаете на какие-то... непотребства взамен на помощь, скажите об этом сразу, — я резко сбросила его руку, ощущая, как по щекам разливается предательский жар.

— У меня не вызывают желания зажатые девочки с испуганным взглядом, — отрезал он.

— Тогда почему вы уходите от ответа? — не сдавалась я.

Он вздохнул, и я ощутила как перешла черту, вызывая его раздражение.

— Хочешь знать правду? Хорошо. Мне жаль тебя. Только и всего.

Эти слова задели мою гордость. Уж лучше бы он что-то хотел! Что угодно! Я не хотела вызывать в нём это унизительное чувство.

— Отлично! — сорвалась я. — Спасибо за лечение и за то, что согласились отправить отделение в Хеллгрим. Но на этом, пожалуйста, перестаньте меня жалеть. Я в этом больше не нуждаюсь!

Я вырвала свою руку из его хватки и, не оглядываясь, почти побежала к выходу, оставляя его одного в пустом классе. Словно если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу убежать от этого щемящего чувства досады.

Я вела себя как полная идиотка, каждый раз когда он оказывался поблизости. Ведь я сама просила его о сочувствии — и что же? Получила его с лихвой. Но когда это слово — «жалость» — сорвалось с его губ, внутри всё сжалось в тугой ком ярости. Может, втайне я надеялась услышать нечто иное?

Во всём виноват Тэйн со своими дурацкими намёками. Это он вбил мне в голову, что Айз... Даже в собственной голове я не решалась называть его по имени, словно это было что-то слишком личное. Нечто такое, чего я никак не могла себе позволить.

Как я ни пыталась вычеркнуть его из головы, как ни старалась не встречаться с ним взглядом — всё пошло прахом с того момента в лазарете. Что-то изменилось между нами. Безвозвратно.

Мне бы не следовало думать о нём в таком ключе. Но он — он сам раз за разом переступал эту черту.

Но сейчас у меня были проблемы куда серьезнее, чем все эти дурацкие стычки с командиром. Я умирала. Медленно. Неотвратимо. Невидимо для посторонних глаз. Болезнь не имела четкого сценария: кого-то туман забирал в считанные дни, других терзал месяцами, выжигая изнутри. Но исход был один — никто не выздоравливал. Никто, кроме тех, кого он же и перерождал, наделяя силой.

Я прислонилась спиной к холодной бетонной стене, пытаясь заглушить подкатывающую к горлу истерику. Мне было до тошноты страшно. Я не хотела, чтобы мой взгляд стал стеклянным и пустым. Не хотела, чтобы сознание медленно угасало, отнимая сначала память, а потом и способность подняться с койки, дойти до туалета, поднести ложку ко рту.

Если это случится... Мысль пронеслась ясная и четкая. Если я начну забывать маму, Кира... если ноги откажут, а желудок не сможет удержать пищу... я положу этому конец