"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

уклониться, но не стал. Позволил стали воткнуться в его грудь рядом с сердцем. На рубашке расползалось красное пятно, но Феликс лишь утруждено вздохнул, скинул пальто, причитая, что они пачкают дорогие вещи. Вытащил кинжал, с таким видом, словно каждый день этим занимался.

— Я ничего не понимаю, — честно заявила Харпер, пока Феликс снимал рубашку и с прищуром оглядывал рану. — Если ты сгусток магии… и зашивать тебя не собираюсь!

— Рана маленькая, сама заживет. Но от бинтов не откажусь, — спокойно заявил Феликс. Кровь текла по его груди, почти дошла до брюк, но он успел приложить к себе рубашку. — Я сгусток магии, верно. Мне больно, но я умею не показывать это. У меня есть органы, я функционирую так же, как и вы. Меня можно ранить, убить (хоть я и оживу через какое-то время, когда организм восстановится). Принимать форму сгустка магии я могу не дольше, чем секунд на десять. Я существую, чтобы находиться в этом теле. Я был рожден, чтобы быть в этом теле.

Харпер кивнула, сделав вид, что все поняла. В институте так же делала, когда преподаватели вместо нее начинали рассказывать ответы на билеты. Главное начать, задать уточняющий вопрос, а потом с умным видом кивать, повторять фразы, делая вид, что ты в теме. Пятерки ставили не всегда, но вот четверки — еще как.

Деймонд вернулся с кухни с бинтами, сунул в руки Феликсу, и Харпер поняла, что помогать снова придется ей. Когда она успела в медсестры записаться? Это точно никогда не входило в ее список «совершить до своей великой кончины».

— Деймонд, я заказал в кафе в соседнем доме ужин. Сходишь? — спросил Феликс, заметил удивление, нехотя пояснил: — У них нет курьеров.

Деймонд повернулся к Харпер, и она едва сдержала улыбку: волновался за нее, помнил, что в прошлый раз она остерегалась оставаться наедине с Феликсом.

— Иди, — сказала она.

— Именно. Харпер как раз пока трусишки поменяет, а то испугалась моего эпичного появления она сильно.

Харпер и Деймонд переглянулись, все же прыснули, настолько тупой вышла шутка.

— У тебя с юмором сегодня беда, — подмигнул Деймонд, забирая чек.

Харпер закончила бинтовать грудь Феликса, когда Деймонд вышел из квартиры. Немного опасалась греха, нечего скрывать, не каждый день она оставалась один на один фиг пойми с чем. Чувак буквально просочился сквозь стены к ней в квартиру! Такого и нож вряд ли возьмет.

Тем не менее, Харпер успела начать доверять Деймонду. И раз он говорит, что Феликс его друг и ни за что не причинит ей вреда, так оно и есть. Деймонд ее не обманет.

Она села на стул, немного покрутилась, пытаясь перестать нервничать. Феликс же вальяжно расселся на диване, все еще голый по пояс, задумчиво оглядывал скромное жилье. Она ждала: очевидно, что он хотел поговорить с ней наедине.

— Ты расцвела рядом с Деймондом, — наконец изрек Феликс. Харпер не выдержала, выдвинула ящик комода, немного подумала и кинула футболку Деймонда греху. Тот усмехнулся, но послушно оделся. — Правду говорят, что рядом с хорошим мужчиной, женщина в суку не превратится, а напротив расцветет.

— Сейчас будет речь: дай ты уже ему? — прямо спросила Харпер. Феликс улыбнулся, так по-доброму, что она невольно вскинула брови, настолько живым и обычным он вдруг стал.

— Это да. Разумеется. Но я все же о другом: ты же чувствуешь, что тебе с ним спокойно. Хорошо. Ты стала улыбаться. Глаза горят. И это при том, что знаешь, что на тебя идет охота.

— Во мне магия пробудилась, — уперто заметила Харпер. Словно сама не знала, что заслуга ее покоя на душе и правда целиком принадлежит Деймонду.

— И это тоже. Но ты… — Феликс подался к Харпер, что снова сидела на стуле, заглянул в ее глаза. — Не знаю, феминистка ты или нет, но все тебе подтвердят, что женщине нужно быть либо одной, либо с мужиком, который позволит ей выдохнуть и отдохнуть, пока он решает проблемы. Если в отношениях женщина стала сукой — мужчина ее такой сделал. Если в отношениях женщина потеряла свой шарм и красоту, стала неухоженный, вечно уставшей, раздраженной — мужчина ее довел, ведь забыл про нее, не ценит, держит рядом, как функцию. А чтобы женщина расцвела, достаточно напоминать ей, какая она красивая, интересная, потрясающая, интересоваться тем, чем она увлекается, пускать ее в свои увлечения, разделить с ней быт, разумеется.

— Это утопия, Феликс.

— Не утопия. Ты нашла мужчину, который готов теперь выйти вперед и забрать часть твоих тревог. Деймонда воспитывали как лорда, научили нормам морали, у нас принято давать свободу любимой женщине, но ни за что не скидывать на нее проблемы. Почему нет? Это же счастье, если ты можешь отдохнуть, пока рядом тот, кто будет тебя поддерживать и любить. Не обижайся, но вам сложно жить. Пока мужчины живут в относительной безопасности, со стабильным гормональным фоном, вы вечно на пороховой бочке. Настроение меняется. Чувствуете мир острее. Эмоций больше. Опасностей — тоже. Женщины потрясающи в своей непредсказуемости, умении ощущать мир, как никто другой. Настолько тонко и красиво, что вас нужно беречь.

— Да нет, тут согласна. Завидую мужикам со стабильным гормональным фоном. А тут вечно… то месячные, то ПМС, то овуляция… никакого спокойствия.

— А Деймонд… хм.

— То есть ты реально его выгнал, чтобы прорекламировать его? И после этого я должна поверить, что у грехов нет души?

— Души нет, но есть мозг. Я умею быть другом. Он правда к тебе привязался. Я же вижу. И я очень хочу, чтобы он наконец обрел счастье.

— Мне он тоже нравится. Но все очень быстро. Я так не могу. Не умею. Понимаешь?

Феликс хмыкнул и качнул головой. Как же Харпер завидовала ему сейчас. Мало того, что он мужчина, так еще и бездушный грех! Куда ему понять ее опасения? Харпер наивно доверяла Деймонду, но не отмела возможность, что все происходящее одна большая ложь и ее готовят, чтобы в нужный момент сжечь на ритуальном костре (или что похуже), а еще помнила, как люди умеют меняться, когда получают тебя, соотвественно, теряют нужду стараться. Ты не уйдешь, значит, пора снимать маску и показывать, что тебе так-то плевать, что внутри красивой головы есть чувства, желания, цели и мечты.

Вернулся Деймонд. Прямо в пальто и ботинках заглянул в комнату, покрасневший и