Обратный отсчет - Токацин

Потолок в помещении был выше дверного проёма, но наклонить голову Гедимину всё равно пришлось, и вовремя — перед ним уже стоял человек в блестящем белом комбинезоне. С собой у него был бластер — сарматский трофейный, «Фокка», одноручный, но для «макаки» слишком тяжёлый. Человек встал напротив Гедимина, положив руку на рукоять бластера, и смотрел на сармата снизу вверх с недобрым оскалом.

— Тихо, тихо, Ганс! — Кенен вклинился между ними. — Джед у нас мирный. Верно?

Гедимин наклонил голову ещё ниже, изобразив кивок.

— Ага, — сказал человек ровным голосом и махнул рукой куда-то вправо. — В самом конце. Через час уйдёте.

В помещении было темно, откуда-то слева доносились ритмичные звуки, прерываемые приглушённым треском, отдалённо похожим на звук бластерного разряда, — кроме сетевых терминалов, здесь, как и в ураниумском информатории, были игровые. Машина, выделенная сарматам, стояла в самом дальнем тёмном углу; светился только её экран. Кенен, сев на пол у монитора, потыкал в клавиатуру, довольно хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Вот эта база. Она прямо здесь, на лунном сервере. Раз в сутки её обновляют с Земли. Это самые свежие данные. Показать, как пользоваться, или сам разберёшься?

Гедимин, пробормотав что-то благодарное, отодвинул сармата от терминала и сел перед монитором. С поиском он разобрался влёт — база была разделена на массивы по «фамилиям», дальше в алфавитном порядке шли имена. «Атабаска» — высветилось на экране, и Гедимин начал перечитывать короткие строчки, медленно спускаясь от начала к концу. «Аккорсо. Альваро. Амос. Ангус…»

Аккорсо был мёртв — его истребитель не вернулся на борт носителя после битвы над Старой Европой. Альваро и Амос, выбравшиеся из развалин «Мары», попали в плен; Гедимин проследил их путь до безымянного гетто в Восточном Блоке — названия сарматских поселений не указывались, местоположение ограничивалось полушарием. Кажется, за время войны стран на Земле стало меньше — сармат находил только упоминания Восточного и Западного Блоков и ни слова о Северном Союзе, Мацоде или Австралии.

«Живы. Хорошо…» — Гедимин выбрал следующую литеру. «Кларк… Зольт Кларк. Мёртв…»

Читать было тяжело; сармат часто останавливался и отводил взгляд. Исангеру Гьолю повезло выжить; сейчас он был в Миане — видимо, на одной из сарматских баз, дрейфующих в открытом космосе. «И мне надо было…» — Гедимин отогнал бесполезную мысль и вернулся к списку. «Гварза… Бьорка убили… Йенью мёртв… Сайджин, наверное, тоже. Зря я не свернул Стивену шею ещё в „Гекате“…»

Он, ни на что не надеясь, подсветил одно из пропущенных имён — и, увидев зелёный значок, радостно вздрогнул. Кронион Гварза был жив.

«Хагав…» — Гедимин спустился до буквы «и». «Ихсан… Хильдир… нет данных. Интересно… а, вот ещё такие же. Их не нашли. Что это может означать? Мёртвы и неопознаны? Или…»

Он оборвал обнадёживающую мысль на полуслове. «Дальше. Надо найти всех. Хепри…»

Шекеш погибла, защищая заново отбитую сарматами базу на Ганимеде. Бомбардировщик Сета Хепри сбили над Бразилией. Мафдет и Сешат значились убитыми, но больше никаких данных не было. Гедимин ненадолго отвёл взгляд. В груди жгло.

— Что там? — Кенен, почуяв неладное, придвинулся к монитору. — Ты не спеши расстраиваться. Если кто-то отмечен как убитый, но подробностей нет, — через месяц он может всплыть как живой.

— Не врёшь? — спросил Гедимин, тяжело развернувшись к нему и едва не врезавшись плечом в экран. Кенен возмущённо фыркнул.

— Я бы не стал, Джед. Ладно, читай дальше. Я скажу Гансу, чтобы тебя не трогали.

Гуальтари пропал без вести. Гедимин вспомнил Ассархаддона, уверенно внесённого в списки мертвецов, и едва заметно ухмыльнулся. «Надеюсь, он их вытащил. Тех, кому повезло не стать адмиралом. Жаль, Кумалу не смог.»

Арторион погиб вместе с «Марой», но дальше сплошь пошли зелёные значки. Корсен, Мика, Торкват, Фьонн, даже Домициан, — они были живы и выбрались из Солнечной системы туда, где сарматам хватило ума не устраивать войн. Гедимин улыбнулся. «Может, им дали колонизировать Кагет? Мианийцам он вроде как не нужен. А если от ирренция убрать рабов и каторжников, может, он и взрываться перестанет…»

Он успел найти ещё Кайю и Дугала — оба выбрались в Миану — и склонить голову, прочитав о гибели Сайджина и Дьенеша. Масанг числился пропавшим без вести — в последний раз его видели на Альбиориксе. Дойдя до конца списка, Гедимин снова выбрал массив «Лиск» и спустился к букве «Л». «Линкен. Пропал без вести вместе с кораблём. Крейсера обычно не погибают незаметно…» — сармат прижал кулак к груди; нелепую надежду следовало бы выкинуть из головы, но Гедимин не хотел с ней расставаться. «Может, ушли в Вендану? Колонизировали что-нибудь ненужное. Построили клонарий…»

— Эй, Джед, — Кенен постучал по его наплечнику. — Наше время вышло.

Гедимин кивнул и, закрыв базу, поднялся на ноги. Конечно, он врезался головой в потолок; против ожидания, это не взбесило его — он еле заметил удар. Кенен схватил его за локоть и потащил к двери. Им обоим было неудобно идти «в сцепке», но Кенен не отпускал сармата, пока не спустился вместе с ним к дверям бара.

— Ну, как ты? — встревоженно спросил он, пытаясь поймать взгляд Гедимина. — Держись, Джед! Базу обновляют каждый день. Люди намерены найти нас всех. Если кто-то жив, о нём скоро напишут.

Гедимин не ответил. Подняв руку к шлему, он опустил на глаза тёмный щиток, — ему не хотелось ничьего сочувствия. «И всё оттого, что за двадцать три года никто не пристрелил одного Маркуса…» — он вспомнил предвоенный Ураниум-Сити и тяжело вздохнул. «Да хоть бы в „Гекате“, когда крейсер испытывали… Ассархаддон не начал бы войну. Ah— hasu, как же в груди ноет…»

07 апреля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Сегодня у нас особое блюдо, парни. Северянский «Скат»! — объявил Кенен по дороге на космодром и хихикнул в коммутатор. Гедимин озадаченно посмотрел на рабочих. Те, кто встретился с ним взглядом, пожали плечами. Было впечатление, что болтовню Кенена вообще никто не слушает и тем более над ней не задумывается. «Северянский „Скат“,» — повторил про себя Гедимин. «Как его так занесло?»

Присланный на конверсию «Скат» по сравнению с другими кораблями был почти нетронутым — броня местами деформировалась, но ни разу не была пробита, реактор износился, но мог ещё прослужить лет десять-пятнадцать, незначительные повреждения в