Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

припасы. Около одной пятой части от армии похватали свои арбалеты и в едином порыве придвинулись к отвесной стене, на которой располагался выступ. Причем все они старались держать нежданных шпионов на прицеле своего взведенного оружия. А около сотни пушистиков ринулись к подножию скалы с явным намерением и хорошо заметными приспособлениями для подъема.

— Ух ты! Никак местные егеря! — подивился Прусвет. — Неужели нас в плен взять вознамерились?

— Ну, ввиду явного численного преимущества довольно глупо убивать мизерную группу лазутчиков, — стал рассуждать Торговец и, пожалуй, впервые в своей практике усомнился в приобретении языка нового мира. — Шу'эс Лав, а как ваши туюски разговаривают? На каком языке?

— На едином для всего Ба. Хотя они считаются молчаливыми созданиями, но говорят как и мы.

— А что, может, попробуем поговорить с ними? Уж они-то видят, что я не баюнг, сразу стрелять не станут. Может, чего и выясним полезного. А нет, так мой щит нас прикроет, и мы сразу спрыгнем прямо в башню.

Так как все остальные молчали, на правах главного советчика ответила супруга:

— Попробуй.

В следующий момент Дмитрий встал во весь рост и поднял руки вверх в призывающем внимание жесте. Кажется, подействовало. Замерли даже те егеря, которые собрались взбираться на скалу.

— Уважаемые туюски! Мы прибыли в ваш мир издалека и пытаемся разыскать Торговцев. Но по первым непроверенным сведениям, их не стало здесь полторы тысячи лет назад. Для нас это очень важно: узнать, куда они подевались и что здесь случилось за это время. Были бы очень вам признательны за разъяснения в этом вопросе.

Немного подождав в полной тишине, Светозаров добавил:

— Спасибо за внимание! — Потом еще, уже с некоторым сарказмом: — Кто будет отвечать с вашей стороны?

Ждать пришлось долго. И когда уже показалось, что отвечать так никто и не станет, в районе средоточия навесов наметилось какое-то шевеление. А потом оттуда выкатился ничем от других не отличающийся пушистик. Слишком близко он к скале приближаться не стал, но его голос был слышен вполне сносно:

— Вначале скажи мне: кто ты такой?

— Человек. Из мира Земли. Меня зовут Дин.

— И как ты сюда попал?

— Я Торговец, могу перемещаться, куда пожелаю.

После этого предводитель туюсков как-то странно повернулся в сторону малой башни Затворника и прислушался. Потом с некоторым недоверием продолжил:

— А чем ты можешь доказать, что ты Торговец?

— Хотя бы внешним видом своих спутников и самого себя. Кстати, мои предки и предки вот этого разумного спрута когда-то жили в вашем мире и частенько наведывались в гости. Вам это известно?

Пушистик постарался издалека внимательно рассмотреть Прусвета, но после некоторого молчания вынужден был согласиться:

— Да, в нашем главном храме есть и такие рисунки с вашими изображениями. Но это еще не повод для радости.

Светозаров попытался уловить недосказанность фразы:

— По крайней мере, вы готовы признать, что врагами мы быть не можем?

— Как раз наоборот: вашей внешностью могут воспользоваться наши злейшие враги. И скорее всего, вы будете нами уничтожены.

— Ну, раз мы можем оказаться врагами, то вам не составит труда описать, кто эти ваши враги вообще и чем они вам угрожают в частности? Итак?

Опять пауза перед ответом затянулась настолько, что стало создаваться впечатление специальной затяжки времени. Торговец успел обменяться на эту тему подмигиванием с разумным кальмаром, прежде чем послышался голос туюска:

— Слишком много личин надевает на себя наш враг. А особенно в этом преуспевают посланные им бестии. И имя этого врага Крафа! Знаешь ли ты его, Дин из мира Земля?

— Пока не доводилось узнать о нем нечто точное и конкретное, но некоторые слухи и недомолвки мне подсказывают, что это и в самом деле некое лживое, коварное и смертельно подлое существо, с которым обязаны бороться все Торговцы. Только мне неизвестно, что из себя этот Крафа представляет и где можно отыскать его конкретные, а не легендарные следы? И жив ли он вообще?

— О! Крафа жив! Даже слишком жив! И по его вине мы каждые пять лет вынуждены идти войной на баюнгов, пытаясь уничтожить их подставной совет старейшин и открыть правду всему миру Ба на действительность. И каждые пять лет тысячи наших воинов и простых туюсков гибнут под мечами одурманенных ложью великанов, с которыми мы когда-то дружили и существовали в вечном мире. Зло снизошло на наш мир!

Дмитрий вздохнул и выдержал краткую паузу:

— Но почему вы не расскажете всей правды баюнгам прямо в глаза?

— Они перестали с нами разговаривать и стремятся только уничтожить.

— Тогда все равно не понимаю: почему вы воюете? Силы ведь в любом случае неравны. Они — великаны, а вы — такие нежные и ранимые.

Кажется, сравнение с нежными и ранимыми туюскам понравилось. Они все, словно под единым порывом ветра, качнулись. Но их предводитель продолжил возражением:

— Не скажи, иномирец! С каждым разом наша сила все возрастает, и однажды мы таки свергнем совет старейшин, которых подбирает подлый Крафа.

— Но почему у вас такие странные периоды между войнами? Пять лет? Может, следовало подготовиться восемь, а то десять лет? А уж тогда единым ударом вернуть в Ба справедливость. Ведь простые баюнги вас до сих пор любят и поднимают на вас оружие только по приказу.

Опять, при упоминании о любви баюнгов, пушистики слегка качнулись. Но дальнейшие разъяснения все расставили на свои места:

— Раз в пять лет, если не выполняется одно жесткое условие, Крафа запускает в наши пещеры и галереи сонмы мерзких и кровожадных тварей. Делает он это из иного мира, и мы ничего не можем этому противопоставить, кроме тотальной эвакуации. Следует выждать целых две недели, прежде чем твари уничтожат частично друг друга или вымрут из-за неподходящего для них воздуха и разложенных нами ядов. Потом мы организуем отряды зачистки и вырезаем остальных, оставшихся в одиночестве тварей. А раз нам всем приходится на две недели переходить долины, то чем просто погибать под мечами баюнгов, нам приходится с ними воевать. Так что война каждые пять лет — это двойная необходимость.

— И никак нельзя ее избежать?

— Никак!

— Но ты говорил о каком-то условии. Какое оно? Может, мы можем в чем-то помочь?

Опять предводитель туюсков задумался. Хотя от внимания людей не укрылись странные передвижения егерей под уступом. Те принялись раскатывать по траве и укладывать крест-накрест широкие рулоны какой-то ткани.

— Понимаешь ли, иномирец… Вы и в самом деле можете нам помочь. Только вот я начинаю сомневаться, стоит ли такая помощь той цены, которую придется заплатить за отложение войны на целых