Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

тебя, дорогую подругу мою, Эта вера от пули меня темной ночью хранила. Радостно мне, я спокоен в смертельном бою, Знаю, встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось. Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи, Вот и теперь надо мною она кружится… Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь, И поэтому, знаю, со мной ничего не случится!

Лира внимательно вслушивалась в свою песню, обняв мужа под одеялом и взволнованно шмыгая носиком. Попаданец в такие моменты чувствовал себя неловко, заимствовать что-то чужое казалось особенно неприятным. Есть ведь и собственные заслуги, а в будущем грозит и пара строк в учебниках истории.

Но открывать супруге древних авторов не спешил. Всё-таки она женщина, со всеми достоинствами и недостатками. Поделится ещё информацией с подругой по секрету, и всё… конец планам по возвеличиванию ИРА.

А пока ни чего так получается… стихи Патрика напечатали в местных газетах. Напечатали скорее на фоне эйфории после заключения мира, да ради экзотики – необычный слог и необычная история поэта. Пленный офицер Союза, многократно отмеченный за храбрость, в том числе и Медалью Почёта.

Ничего так… обсуждают. Хвалят, ругают… но ясно уже, что новое направление поэзии родилось. Не всем оно нравится, но Патрика признали.

* * *

Нью-Йорк в январе не самое приятное место. Погода постоянно меняется, неизменна только вечная сырость. Лёгкий морозец с ветерком может внезапно смениться солнышком и полнейшим безветрием, а через полчаса начнётся сильнейший ветер с дождём и срывающимся градом. Как ни оденься, всё едино не угадаешь.

Алекс степенно вышел из вагона первого класса при полном параде. На перроне начали собираться вояки из Кельтики, ехавшие в том же поезде. В Атланте оставались к тому времени только инвалиды, которых он сейчас и сопровождал, так что зрелище получилось тяжёлым.

Подозвав жестом носильщика, майор объяснил ему ситуацию.

– Давай-ка извозчиков собирай здесь, дружок. Сам понимаешь, такой вот инвалидной командой пешком да на конках тяжеловато добираться будет.

– До Медовых Покоев? – Уточнил пожилой носильщик с характерным польским акцентом.

– Да.

– Хорошо хоть есть куда, – непонятно вздохнул мужчина и видя, что майор показала заинтересованность к разговору, добавил:

– Плохо здесь сейчас. Кельтика для своих хоть жильё какое-то выбила из городских властей, да Медовые Покои построили. Остальным же… хоть в петлю лезь. Работы нет, цены подскочили так, что не допрыгнешь, люди злые. Чуть что, за оружие хватаются, а оно сейчас едва ли не у каждого. Не вы одни с ружьями да пистолетами вернулись, – кивнул поляк на оружие, – другие так же. И убивать привыкли… А терять-то теперь многим и ничего, так что и умирать не боятся.

Фокадан кивнул задумчиво, уже получив некоторое представление о сложившейся ситуации из писем. Носильщику мог бы сказать, что будет ещё хуже… но промолчал. Через пятнадцать минут к вокзалу подтянулись возчики, и его инвалидная команда начала рассаживаться с помощью жён, сестёр и матерей, сопровождавших солдат в этой нелёгкой поездке.

Виды Нью-Йорка не радуют. Вроде всё как обычно – эклектичная смесь богатства и нищеты, но сейчас возникло какое-то давящее ощущение. Попаданец решил, что это ему мерещится, но нет. Сидевший рядом Фред молчалив и мрачен, да и с возков как-то не слышалось возгласов радости, характерных для людей, возвратившихся домой.

Лира и Мэй тихонечко переговариваются, не тревожа мужчин.

– Глянь-ка, – Фред совершенно невоспитанно ткнул пальцем, – сколько таких уже проехали?

Алекс присвистнул еле слышно, приглядевшись: достаточно приличный район, но попадались пятна копоти на стенах зданий – не до конца устранённые последствия пожаров. Виднелись и следы от пуль – нехарактерное явление для мирного города. А главное – люди. Очень много мужчин на улицах, праздно шатающихся и сидящих прямо на тротуарах и мостовых.

Укорив себя за невнимательность, бывший студент начал рассматривать окрестности, и увиденное всё больше и больше не нравилось ему.

В ирландском квартале инвалидов уже встречали.

– Что ж ты телеграмму не послал? – С укором сказал Кейси после объятий.

– Побоялся, как бы за манифестацию не приняли. Несколько сот ирландцев, собравшихся вместе – неизвестно, как власти отреагируют. Да и горожане… настроения сейчас тяжёлые, от любой мелочи вспыхнуть могут.

Кейси помрачнел…

– Позже все расскажу, ситуация ещё хуже, чем кажется.

– Здесь остановитесь, – веско сказал Папаша, пригладив усы, – Кейси прав.

После ванны и ужина началось собрание ИРА в расширенном составе. На фронте в организацию вступили новые люди, многие из которых показали себя умелыми командирами.

Достойных оказалось много, почти сто человек. Благо, при постройке квартала здание под штаб запланировали заранее.

Кейси, как наиболее осведомлённый о ситуации в городе, занял кресло председателя. Дождавшись, пока все усядутся и устроятся поудобней, он постучал молотком.

– Господа, с друзьями наговоритесь потом, у нас на повестке несколько важных вопросов, которые не стоит откладывать. Как уже все поняли, работы в городе нет, зато имеется много оружия и мужчин, привыкших этим оружием пользоваться.

– Да ясно, капитан! – донёсся с места выкрик.

– Кто там причаститься успел? – Отреагировал Фред, – не надо перебивать. Дайте сперва озвучить проблемы, потом уже спорить начнём.

– Благодарю. Как я уже сказал, оружия много, работы нет. Пояснять, что будет дальше, нужно? Ситуация осложняется сварой губернатора и мэра. Губернатор у нас пусть и демократ, но очень умеренный, сторонник президентской власти, единой и неделимой страны и прочего. А мэром избрали небезызвестного Фернандо Вуда[838].

– Можно?

Кейси кивнул Алекс и тот дополнил:

– Проблема в том, что Вуд в своё время был связан с бандами, в основном из меньшинств. Да, Люк, в том числе и ирландцами. Нам такое сокровище даром не надо, а он уже начал разводить новые банды. Все помнят, как весело было? И вот это веселье начнут связывать не с Вудом, а снами.

– А губернатор? – Спросили из зала.

– Та же жопа только в профиль, – переждав смешки, Алекс продолжил, – он от нас начал дистанцироваться ещё до отправки на войну, сейчас тем паче. Мы и раньше-то немало могли сделать – взять хотя бы отмену призыва в Нью-Йорке. Для него мы сейчас – первые враги. Кто сможет поднять бедноту против банкиров? Профсоюзы и ИРА. Кто самые опасные? Мы. Значит, будет давит ирландцев и ИРА всеми силам, опираясь как на войска и полицию, так и на прикормленные профсоюзы.

– Особого выбора у нас нет, – подхватил Фред угрюмо, видя, что все замолчали, – нужно снова налаживать отношения с профсоюзами, да с ребятами из тех, кто повоевал. Чтоб не возникло противостояния Мы и Они.