Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Корди было вскинулась, чтоб отстоять свою идею, но капитанесса осадила ее одним взглядом.

- Согласна. Рутэния – суровый край, не терпящий слабых. Наша «Вобла» отощала, ей давно пора менять оснастку и перестилать палубы, долгое путешествие и ледяные ветра ей не по плечу. Не говоря уже о том, что нас всего лишь шестеро. Извини, Корди, но север – не наше направление. Кто еще хочет высказаться? Шму?..

Шму втянула голову в плечи, как моллюск, пытающийся спрятаться в собственной раковине, но без особого успеха. Все собравшиеся выжидающе смотрели на нее. От чужого внимания ассассин мелко задрожала. Того и гляди, метнется в иллюминатор – и только ее и видели.

- Нихонкоку, - выдавила она одно-единственное слово. И, успокоенная этим, улыбнулась слабой беспомощной улыбкой умирающего карася.

- Всегда хотела побывать в Нихонкоку! – с готовностью поддержала ее Корди, - Тренч мне рассказывал, из книг. Острова там маленькие-маленькие, но сплошь засажены рисом, а живут там узкоглазые коротышки, узкоглазые они от ветра, потому что ветер в тех краях дует с такой силой, что может сдуть уши с головы! А еще раз в сто лет там выныривает из Марева гигантская рыбина размером с остров. Она крушит острова и даже линкоры, сжигает посевы, сотрясает землю…

Дядюшка Крунч хлопнул себя механической ладонью по лбу, отчего по камбузу разнесся тяжелый металлический гул.

- Хватит, Корди, - попросил голем, - Не забывай, мы планируем не увеселительную прогулку, а охоту. В Нихонкоку «Вобле» ничего не перепадет, кроме рисовой шелухи. К тому же, слишком уж далеким будет путь. Даже если у нас хватит зелья для машин, мы будем добираться до тех краев добрый месяц!

Корди приуныла и повесила было нос, но быстро вернула себе привычное расположение духа.

- Тогда Латиния!

- Уже лучше, - одобрительно кивнула капитанесса, прикусив губу, - По крайней мере, не придется лететь к черту на рога. Но в Латинии сейчас тоже не лучшие времена. Два неурожайных года подряд, а скот сильно страдает от мигрирующих щук. Если подадимся туда, в скором времени сами протянем ноги от голода.

Некоторое время экипаж «Воблы» хранил молчание, которое показалось Габерону весьма неуютным. На камбузе даже стало как-то душно, словно за время разговора баркентина снизилась на несколько тысяч футов и барражировала над самым Маревом.

- Габерон? – капитанесса произнесла это имя с таким напряжением, словно подносила зажженный трут к пороховому заряду.

Но Габерон лишь ухмыльнулся и закинул руки за голову. Он полагал, что давно выучил правила игры.

- Воздержусь. Я человек неприхотливый, мне хорошо везде, где есть прачечные, приличные рестораны, бильярдные, пристойные парикмахерские и…

- Глядя на тебя, мне все сильнее хочется увести «Воблу» в южное полушарие, - мстительно процедила капитанесса, - На край света, туда, где нет ни пресной воды, ни дерева, зато на каждом

шагу встречаются огромные акулы, харибды и… прочие порождения Марева.

- Уния, - в голосе Дядюшки Крунча вперемешку с густым хрипом Габерону послышашась тяжелая досада, - Глупо обманывать самих себя. Уния всегда будет самым вкусным куском для любого пирата. Именно сюда со всего воздушного океана стягиваются богатства – серебро, рыбий жир, дерево, магические эликсиры, железо, порох… Только Уния давно уже не толстенькая рыбка, которую можно хорошенько потрепать. Скорее, это спрут, раскинувший свои щупальца по всему миру!

- Наш старик – анархист старой закалки, - заметил Габерон небрежно, оправляя манжеты, - Не удивляйся, Тренч. Он на дух не выносит Унию и все, что с ней связано. Это передалось ему от Восточного Хуракана.

- Я помню те времена, когда никакой Унии не было и в помине! – рыкнул абордажный голем, -

а были Формандия, Готланд и Каледония, три королевства, три акулы, веками дерущиеся между собой за кусок мяса! Ох, как они рвали друг друга в свое время!.. Все небо над северным полушарием заволакивало порохом. Острова стирались в порошок. Ну а Марево принимало щедрые подношения ежедневно, в его пасть летели фрегаты, линкоры, корветы, бриги… Все под разными флагами, но Мареву это безразлично. У Марева всегда один цвет… Ох и славно оно пировало в те годы!..

Канонир пожал плечами.

- Не очень-то много изменилось с тех пор. Едва ли акулы стали миролюбивее и сытее. А вот умнее стали. Сообразили своими акульими мозгами, что враждовать друг с другом бесконечно получается себе же во вред. Пока ты грызешь плавник одного, другой тебе самому норовит откусить хвост. А вот акулья стая – это уже совсем, совсем другое дело… Акулья стая может подгрести под себя весь воздушный океан, установить там свои порядки и пировать сладким рыбьим мясом до скончания дней. В этом свете Уния – всего лишь клуб по интересам или акулий профсоюз.

- Иной раз такие эскадры собирали – рыбе в небе тесно становилось… Да все под парусами, паровых машин тогда еще не было, вымпелы развеваются, офицеры с золотыми шнурами…, - в механическом голосе абордажного голема возникло что-то вроде мечтательности, - Осадит такая эскадра большой остров, да как начнется побоище! Пушки гремят, бомбы взрываются, канониры кричат… И остров на глазах тает, теряет куски, точно кто большой краюху хлеба небрежно так крошит…

- Когда замолкают пушки, в бой бросаются счетоводы, - Габерон махнул рукой, словно невзначай демонстрируя массивные золотые кольца, - Даже парусный линейный корабль – это целое состояние, не говоря уже о современных паровых дредноутах. А Готланд, Каледония и Формандия слишком умны, чтоб швыряться деньгами в бездну. Может, правду говорят про акул, что это самые глупые создания в воздушном океане, только инстинкт самосохранения есть и у них.

- Уния – это не стая акул, это спрут, - спокойно и зловеще произнесла капитанесса, весомо припечатав сказанное ладонью к столешнице, - Спрут, чьи щупальца растянулись по всем обитаемым островам, выжимая их досуха и пользуясь правом сильнейшего. Это правда, дед ненавидел Унию, он знал ее истинное нутро. Хотела бы я увидеть, как этот спрут разрывает собственное нутро…

- Я бы даже сказал, это совершенно исключено, прелестная капитанесса, - бесцеремонно вставил «Малефакс». Это было в его манере – притворяться невидимкой, внимательно слушая чужие разговоры, пока не представиться случая кого-нибудь уколоть или продемонстрировать собственные возможности, - Уния – это сильнейший