"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Трезвенник нашёлся, — пренебрежительно сказал третий. Был он на вид самый молодой из всех.

— Нашёлся, — подтвердил четвёртый. — До победы не пью, все знают. Сам не пью и другим не советую. Пьяный механик — гибель самолёту.

— Кончай базар, — сказал второй, самый старший. — Так что, товарищ лейтенант, будете с ним бороться или мы расходимся?

— А вам, значит, посмотреть охота?

— Ну. Развлечений у нас тут маловато, — усмехнулся механик.

— Вот черти. Ну ладно, уговорили.

Он поставил руку напротив.

— Давай, — сказал по-немецки. — На счёт три.

Сцепили пальцы.

— Ein, zwei, drei[219]!  — сказал Максим и мгновенно положил руку немца.

Механики обидно засмеялись.

— Не понял, — изумлённо произнёс Виммер. — Давай ещё раз. Только теперь я буду считать.

— Нет проблем, давай.

Сцепили ладони.

— Ein, zwei, drei! — сосчитал немец и навалился на руку Максима изо всех сил.

Но не сдвинул её и на сантиметр.

— Жмите, товарищ лейтенант! — азартно вскричал молодой механик.

— Кисть, — сказал по-немецки Максим. — Кисть, Херберт. Кто выигрывает кисть, тот выигрывает всё.

Одним движением он согнул кисть немца, а вторым припечатал его руку к верстаку.

— Вот так.

Механики зааплодировали.

— Слыхал я, что среди русских попадаются настоящие медведи, — потирая руку, сказал Виммер. — Но недумал, что когда-нибудь встречу такого. Хотя по тебе и не скажешь. В чём твой секрет?

— Есть могучий секрет у крепкой Красной Армии, — процитировал Максим. — И когда б вы, буржуины, ни напали, не будет вам победы[220].

— Я не бюргер, — сказал Виммер. — Мой отец простой инженер, а мать из крестьянок, домохозяйка. У нас большая семья, у меня трое братьев и…

— Да это неважно, — перебил его Максим. — Плевать мне, сколько у тебя братьев. Все вы там, в Европе вашей гнилой, буржуи. Или мечтаете ими стать. Будь это не так, не полезли бы на Советский Союз. Мы у вас всех, словно кость в горле. Вы нутром своим чуете, что мы не такие, как вы. При этом чуете, что правда — за нами. От этого вам страшно, и поэтому вы хотите нас уничтожить. Да только не выйдет у вас ничего, не будет вам победы, как и было сказано. Ладно, поговорили и хватит. Давай дальше про особенности управления.

Максим поднял немецкий истребитель в воздух в тот же день, двадцать третьего октября, сразу после обеда.

Перед этим в штабы пятьдесят шестой армии, семьдесят третьей смешанной авиадивизии, а также штабы истребительных и бомбардировочных авиаполков Красной Армии, базирующихся на окрестных аэродромах и зенитных частей, были отправлены секретные радиограммы.

В них сообщалось, что немецкий истребитель Ме-109 °F с бортовым номером «семьдесят два» теперь наш, управляется советским лётчиком младшим лейтенантом Николаем Святом и выполняет особое задание разведывательного характера. Не сбивать.

Погода по-прежнему радовала — было холодно, но ясно.

Он сделал круг над аэродромом, качнул крыльями, проверяя управляемость машины, и пошёл с набором высоты в сторону Таганрога.

Память у Максима была очень хорошая. Зрительная — в особенности. А ещё он очень любил старые фильмы времён первого СССР. В том числе «Служили два товарища» далёкого тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года с Олегом Янковским, Роланом Быковым и Владимиром Высоцким.

Забавно, думал он, по привычке оглядывая небо в поисках чужих и своих самолётов (ещё бы не перепутать, что чужие — это теперь вроде как свои и стрелять по ним не надо, а свои — это по-прежнему свои, но они запросто могут перпепутать и принять тебя за чужого. В этом случае в бой ни в коем случае вступать нельзя, а нужно уходить. Благо, скорость позволяет), многое из того, что происходит со мной, в той или иной мере было снято в советских фильмах. Сначала это был «В бой идут одни старики». Теперь, вот, буду зрительно «срисовывать» немецкие позиции, как герой Олега Янковского. Фотоаппаратуры у меня в любом случае нет.

Так он и делал. Снижался над вражескими позициями, запоминал всё, что видел. Потом, когда возвращался на аэродром в Кулешёвку, отмечал на карте районы дислокации танков и мотопехоты. Артиллерийские и миномётные позиции.

Колонны пехоты и техники, движущиеся по рокадным дорогам в немецком тылу.

— Ну ты, Коля, феномен, — восхищённо качал головой командир полка майор Телегин, когда, вернувшись из полёта, Максим брал карту и безошибочно ставил на ней отметки. — Прирождённый разведчик, прирождённый лётчик, немецкий знаешь в совершенстве, можно сказать… Столько талантов — и все в одном человеке!

— А ещё я обаятельный, умею играть на гитаре и фортепиано и пою, — пошутил в ответ Максим. — И за это меня любят девушки.

— С девушками у нас негусто, как ты понимаешь, — поймал его на слове Телегин. — Но гитару мы тебе найдём. Как насчёт небольшого концерта? Люди будут благодарны. Война войной, а для души тоже чего-нибудь нужно.

— Можно книжки читать, — попытался отвертеться Максим. — Или кино.

— В Кулешёвке две библиотеки, — вздохнул Телегин. — Одна сельская и одна школьная. Обе давно прочитаны. Теми, кто вообще читать любит. А такие у нас, как ты понимаешь, отнюдь не все. Хоть мы и авиация. Что до кино… Последний раз передвижка приезжала двенедели назад, «Волга-волга» крутили. Когда в следующий раз приедет, никто не знает. Так что давай, лейтенант, готовь репертуар. Ты ведь комсомолец?

— Комсомолец.

— Вот и готовь. Партийное задание тебе, — Телегин был явно доволен пришедшей ему в голову идеей. —