Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Ши Мин на звезды смотрел лишь тогда, когда прокладывал по ним путь. Юкай небо тоже не жаловал, но послушно выслушивал все легенды, которые Ши Мин мог припомнить. Десятки ночей пришлось провести им без сна — в юности Юкая часто мучила бессонница и будили кошмары, и карта неба была единственным развлечением. Говорят, что звезды могут не только путь указать, но и рассказать о будущем; в это Ши Мин никогда не верил. Если бы был способ заранее узнать о бедах, разве люди не страдали бы меньше?

Здесь, в горах, он был к небу куда ближе, чем в Лойцзы. Светящиеся искры висели совсем низко — только руку протяни и дотронься. Торжественное сияние заливало пики и рассеивалось в темной глубине ущелий, превращая уже знакомый пейзаж в отчетливый рисунок тушью.

— У нас есть одно созвездие. — Кот указал на хаотичное скопление звезд. — Вначале вот как эти две звезды, потом вниз… Медведицей называется. Совсем не похоже на медведя, никогда не мог понять, почему их так называют. А ваш Дракон тоже на дракона совсем не похож.

— Людям приходится искать хоть что-то знакомое в незнакомом. — Ши Мин покосился на растрепанного мальчишку и поплотнее затянул на нем плащ, заодно поправив соскользнувший капюшон. — Я бывал во многих городах, но не знаю такого места, откуда открывается другое небо. Только на Сибае созвездия совсем иные, но ты не похож на островного жителя.

Несмотря на осторожные расспросы, Кот мигом замыкался в себе при попытке выяснить, откуда он пришел. Вот и сейчас сник, поежился и опустил голову, позволив капюшону накрыть лицо до самого кончика носа.

— Мир огромен, — буркнул он. — Наверняка ты не все земли прошел.

— Огромен? — Ши Мин едва заметно усмехнулся, но не стал опровергать его слова. — В Сибае думают, что мир всего лишь пузырек в огромном пустынном море, волей богов населенный людьми. В Лойцзы долго считали, что сверху плоскую тарелку обитаемых земель накрывает темный купол. В нем от старости появилось много прорех, и нестерпимо яркий свет божественного города просачивается к нам. На самом деле мир маленький, и тут не так много земель, куда вообще можно пойти.

— Плоский. — Кот фыркнул себе под нос, потом не выдержал и рассмеялся. Крыша их дома давно освободилась от снега, но оставалась слишком покатой — едва не соскользнув, мальчишка с трудом восстановил равновесие, вцепившись в руку Ши Мина. — У нас тоже раньше думали, что мир плоский, но это было очень давно. Потом придумали какую-то ледяную стену, которая окружает нас и не дает выйти наружу…

— Очень похоже. — Ши Мин решил воздержаться от расспросов, боясь спугнуть хрупкое доверие. Не так уж важно, откуда Кот прибыл на самом деле и где обитает его народ. Все это в прошлом. — Хочешь, я покажу карты?

Осень в горах не так дружелюбна, как на равнине. По ночам промозглый ветер уже приносил дыхание близкой зимы, но впервые выбравшийся на волю Кот упрямо оседлал конек крыши, и никакой другой возможности загнать его обратно в тепло Ши Мин придумать не смог.

— Карты? — переспросил Кот, не пытаясь скрыть интереса. Он перебросил обе ноги на скат и сполз ближе к Ши Мину. — Ты привез их с собой? Не представляю, как выглядит этот мир нарисованным.

Как что-то очень маленькое, едва не ответил Ши Мин. Как клетка, которая несоизмеримо больше той, в которой тебе пришлось сидеть, — но все-таки клетка без двери и выхода.

Глава 12

— Почему здесь? — тревожно спросила Ду Цзылу и огляделась. Под глазами у нее залегли синие тени, а пальцы истончились, как веточки. Темный платок скрывал рыжину волос, превращая императорскую наложницу в девчонку-торговку.

Сибаец вошел в дом следом за ней. Ду Цзыян, устало опиравшийся на его руку, перешагнул через порог и замер, глядя в пыльный полумрак.

— Здесь самое надежное место, чтобы скрыться от моего брата, — негромко проговорил он, опасаясь спугнуть тишину.

Дом был заброшен, но все еще казался обитаемым — скрипом ставен он радовался новым гостям, пропускал солнечные лучи сквозь щели, присматривался глубокими тенями по углам. Дом был покинут, но оставался живым.

— Почему? — Наложница в несколько шагов пересекла коридор, разглядывая обстановку. Время не пощадило ни ярких тканей, ни дерева; пол скрипел под ее ногами на разные голоса, словно музыкальный инструмент. — Город совсем рядом.

— Он никогда не вернется сюда. Он не хочет больше помнить тех дней, когда был счастлив. От таких воспоминаний становится только больнее, — ровно ответил Ду Цзыян.

Расправив плечи, он устало вздохнул и побрел вперед, отстранившись от сибайца. Дом, в котором когда-то Юкай жил вместе с Ши Мином, наверняка сохранил много счастливых воспоминаний, но посторонним людям их никогда не увидеть. Теперь эти воспоминания станут самой надежной защитой для беглецов.

Никогда Ду Цзыян не думал о том, было ли жестокостью отдавать младшего брата чужому человеку. В этом не было ничего странного, детей часто отправляли на воспитание учителям, только вот Юкай не был обычным. Ду Цзыян помнил упрямого желтоглазого ребенка, глядящего тяжело, исподлобья, помнил, насколько тот отличался от остальных детей. Помнил, не мог не помнить, но каким же Юкай был на самом деле? Чего хотел, о чем рассказывал долгими вечерами? Болел ли? О чем мечтал?

Даже те немногие детские воспоминания, которые старший брат должен был хранить о младшем, разум удержать не смог. То, что казалось вырезанным в камне, смыто приливной волной.

Не хотелось гадать, как повернулась бы их жизнь без принцессы и ее мелодий. Не хотелось, но Ду Цзыян не мог удержаться: снова и снова он придумывал себе другое прошлое, и каждая фантазия отдавалась болью глубоко в сердце. Словно раз за разом вонзая зубы в уже окровавленную губу, он растравлял свои раны в поисках ответа на вопрос, который не стоило задавать.

Сейчас у Ду Цзыяна оставалось только бессильное, будто изнутри источенное тело, рассыпающийся на части разум и вырванный из жизни добрый десяток лет, который он помнил смутно, как сквозь толщу воды. Странные приказы, непонятные ему самому решения, казавшиеся единственно верными, ошибки — десятки, сотни ошибок. Все это было бы куда легче принять, будь он злодеем или бессердечным, равнодушным интриганом. Да кем угодно, но ему уготовили роль пустоты в красивой оболочке. Глупой марионетки, живущей свою крошечную жизнь от представления до представления, а остальное время лежащей в пыльном сундуке.

Виски заломило, и Ду Цзыян прикрыл ладонью глаза. Пожалуй, невольно он стал обладателем самого странного и ненужного