"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Из рассказа Семена окончательно стал ясен ход боевых действий за последние три недели: японцы, захватив монгольские приграничные заставы, довольно быстро начали продвигаться вперед, развивая успех, и вскоре вышли к реке Халкин-гол. Но тут им пришлось остановиться: пограничники, отступая, разрушили единственную переправу. Через некоторое время японские саперы навели свой мост — хороший, прочный, широкий, и стали потихоньку переправлять по нему технику, артиллерию и людей. Им удалось перетащить танки и танкетки, орудия, пару пехотных батальонов, часть кавалерии, но тут к месту событий неожиданно подошла группа полковника Вакулевского. И сразу же вступила в бой.

Наши танки и броневики при поддержке кавалерии провели несколько удачных атак и сумели существенно потеснить самураев. При этом «Добрыни», «Муромцы» и «Владимиры» проявили себя с самой лучшей стороны: в прямых столкновениях с японскими танками «Те-Ке» «Ха-го» и «Чи-Ха» уничтожили почти все машины противника. Одновременно эскадроны Батара и забайкальские казаки, преодолев реку вплавь, зашли к неприятелю в тыл и устроили настоящий погром. После этого полковник Ямагата отдал приказ всем отойди за Халкин-гол. Уцелевшие самураи спешно перешли на другой берег и прочно окопались, а затем сожгли свой мост.

Через некоторое время нашим саперам, с большим трудом и немалыми потерями, буквально под непрерывным огнем противника удалось навести собственную переправу — не такую прочную и надежную, как японскую, но вполне приличную. И российская бронетехника снова пошла в атаку. Но не вся — уже только броневики, «Добрыни» и «Муромцы», тяжелые «Владимиры» пришлось оставить на этом берегу (как и часть артиллерии). Последовали новые бои, в результате которых плацдарм за мостом удалось несколько расширить. И даже создать некоторую угрозу прорыва на одном из участков…

Но через некоторое время самураи, получив солидное подкрепление, остановили наше продвижение и встали в глухую оборону, прорвать которую, к сожалению, пока никак не удавалось: зарылись в землю, что называется, по самые макушки, ни за что не выбьешь. Сыны Ямато плотно засели на вершинах высоких барханов и держали под прицелом всю прилегающую окрестность. Однако при этом не оставили попыток исправить положение — регулярно делали вылазки, стараясь захватить русский мост. Или хотя бы разрушить, для чего чуть ли ежедневно обстреливали его из тяжелых орудий. К счастью, попасть в неширокий (всего в полторы сажени) настил было трудно.

Дмитрий посмотрел в сторону реки и оценил не слишком широкую деревянную переправу. Да, танки и бронемашины должны идти по ней строго по одному, соблюдая определенную дистанцию. И то — не все, тяжелые машины точно не смогут.

— Значит, в случае чего… — протянул Романов.

Замойский правильно понял его мысль:

— Да, верно. На том берегу — часть нашей роты, а «Владимиры» — все здесь, на этой стороне. Тяжелые они очень. Вон там, смотри чуть левее, в той балке стоят, спрятанные…

Дима посмотрел, но танков не заметил: маскировочные сети сливались по цвету с красновато-бурой степью и хорошо закрывали боевые машины. Вдоль берега у моста были вырыты длинные, извилистые окопы, где сидели наши солдаты, охранявшие крайне важную и ценную переправу.

Примерно в полуверсте от них, в небольших балках, пряталась российская артиллерия — тоже для защиты. Там же находились саперные, инженерные, ремонтные и прочие подразделения. Казаки и монгольские эскадроны, как понял Дмитрий, по большей части стояли где-то за поселком: лошадей в окопы не затащишь, значит, нужно отвести их подальше, спрятать от вражеской артиллерии…

Дальше за рекой начиналась длинная цепочка небольших песчаных холмов, покрытых колючим кустарником, среди них выделялся высокий покатый бархан, склоны которого были густо изрезаны тонкими, ломаным линиями траншей — там уже сидели японцы. Свою тяжелую артиллерию они тоже отвели назад, тщательно замаскировали и теперь выдвигали вперед только в случае крайней необходимости, при появлении российской бронетехники, а так в основном стреляли издалека, с безопасного расстояния. Чтобы не рисковать и не быть раздавленными гусеницами в случае внезапной русской танковой атаки…

— Япошки уже несколько раз пытались захватить переправу, — продолжил свой рассказ Замойский, — для них она крайне важна: если это получится, отрежут наш плацдарм от основных сил. И уничтожат и людей, и технику. Наши танки и броневики для них — словно кость в горле, спят и видят, как бы их сжечь. Или, что еще лучше, взять в качестве трофея А мы им позволить это никак не можем… Поэтому первоочередная для нас задача — удержать мост за собой. Любой ценой. Пока, слава богу, это удается, отбиваемся кое-как. Но к ним постоянно подходят резервы, и они, скорее всего, будут пытаться еще и еще. Особенно если ветер будет им в спину, а нам, наоборот, в лицо…

Дима кивнул: понятное дело. То же самое было и в прошлый раз, в его реальности, когда его танк послали захватить и удержать мост через реку Икшу. Тоже это было крайне важное и ответственное задание… Только в том случае он сражался против гитлеровцев, а здесь, получается, будет уже против самураев. Или японских милитаристов, как их назвали в советских газетах…

Они посидели с Семеном еще немного, поговорили, покурили, а потом пошли спать — завтра будет новый день, успеем еще поболтать. Дима очень надеялся, что узнает еще что-нибудь интересное и важное для его новой жизни.

Глава 16

Часть вторая

'Экипаж машины боевой…

Глава шестнадцатая

Но поболтать не получилось: рано утром их разбудила артиллерийская канонада — японцы пошли на очередной штурм, а перед этим предприняли обстрел российских позиций. Хотя плацдарм был за рекой, но артналет явственно ощущался и здесь, в поселке — земля мерно, тяжело вздрагивала при каждом ударе, а воздух наполнился свистом и низким гулом от летящих снарядов. Российские артиллеристы тоже стали отвечать, пытаясь подавить японские батареи, но у тех было существенное преимущество — находились на весьма приличном расстоянии и прятались за барханом. К тому же ветер дул, как и предсказал Семен, в нашу сторону (и довольно сильно), нес песок и пыль, что тоже не способствовало точной и эффективной стрельбе.

Основу нашей артиллерии составляли старые, но верные «трехдюймовки» образца 1902-года (калибр — 76,2 мм). Их в российской армии в шутку называли «бобриками» — за короткий, словно обрезанный ствол. «Трехдюймовок» в группе Вакулевского было не слишком много — всего две батареи, двенадцать штук, и стояли они