Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Теперь ты во власти «Машиниста», человек, — заскрипел экзоскелетом на ногах мой противник. — Ты решил остаться? Да будет так. Быть может, ты задержишься здесь навсегда и станешь новым пассажиром моего поезда.

— Такая себе перспектива, — напряглась напарница.

Согласен.

— Тебе придётся ответить на семь вопросов, — принялся «Машинист» объяснять правила, идя кру́гом вдоль кольца из вагонов. — Каждый правильный ответ сорвёт один из замков, которыми заперт выход отсюда. Каждая твоя ошибка даст мне минуту, чтобы уничтожить тебя, — он остановился, повертел гайкой. — Готов, человек?

— Загадки вместо боя? — размял я шею. — Я, конечно, больше по физическим активностям, но можно и мозги размять.

— Ты можешь немеренно отвечать неправильно, если тебе угодно, — всё так же безэмоционально говорил «Машинист», — тогда битва будет тебе обеспечена. Но выживешь ли ты?

Вопрос, как я понимаю, со звёздочкой.

— Всё верно. Константин, — кивнула напарница. — Теперь мне понятно, почему он такой сильный. Я бы даже сказала, слишком сильный для двадцать пятого уровня. Даже с учётом первой категории.

Хочешь сказать, я бы не справился с ним?

— Скажем так, — замешкалась Айви с ответом, — вероятность твоей победы над «Машинистом» при текущих условиях я оцениваю в два процента. Но теперь у тебя есть шанс ослабить его. Каждый сброшенный замок сделает босса «Грозового фронта» и его приспешников слабее.

В таком случае не будем тянуть кота за хвост.

— Готов, — это я ответил на вопрос «Машиниста». — Начинай.

Под сводом, который до этого момента скрывался в тени, вспыхнули семь ярких ламп. Их света хватило, чтобы не только хорошенько подсветить площадку внутри кольца из вагонов, но и солидный участок заваленного искарёженным металлом тоннеля.

Одновременно с этим загорелась красная аварийная подсветка во всех вагонах. Отчего все «пассажиры», что там находились, стали выглядеть так, будто были демонами, явившимся прямо из ада.

— Вопрос первый, — «Машинист» остановился у того вагона, из которого я вышел на эту арену. — Назови процессор, который использовался в первой ревизии роботов «АНТ».

Чего-о? — мысленно протянул я.

— Так это просто, — легкомысленно махнула рукой Айви. — В первых моделях использовался «ЦИПИОН Ц-120».

Ах, да. У меня же в голове сидит всезнайка.

— А то, — ехидно подмигнула она мне.

— Верно, — констатировал «Машинист», после чего одна из ламп над нашими головами погасла. — Данную версию процессора система разработала на основе существующих на тот момент наработок разумной расы. Он хоть и отличался выдающимся энергосбережением, но всё ещё оставался неэффективными для работы даже примитивных рабочих роботов. Из-за этого первые боевые «АНТы» потерпели сокрушительное поражение. Впрочем, — скрипя аугментациями, он вернулся к монолитному обелиску, что стоял в центре, — и сама конструкция первых роботов была далека от идеала. Примитивные сплавы не могли дать достойный рабочий ресурс для большого количества подвижных элементов, из которых состояли роботы. Они были уязвимы даже для простого стрелкового оружия. Хорошая броня проблему решить не могла, так как она ещё больше снижала срок работы «АНТа».

Мне кажется, или «Машинист» только что провёл для меня краткосрочный экскурс в прошлое этого мира?

— Не кажется, — подтвердила Айви. — Он рассказывает о первых шагах системы.

А ты почему мне этого не рассказывала?

— Я сама только что об этом узнала, — виновато заморгала девушка.

— Вопрос второй, — прервал «Машинист» мой внутренний диалог с оператором. — Сколько вариантов симуляции существует?

— Я! — потянула руку Айви, — я знаю — двадцать две.

Я передал ответ монстру.

— Верно, — «Машинист» обвил обелиск одной из своих щупалец. — Число мастера-строителя. Одновременно простое, как дважды два, и невероятно сложное в своих амбициях создать нечто великое, невозможное, — освободив извивающуюся конечность, он сделал круг вокруг монолита. — Первые печатки рождались детьми. Подобно обычным людям, их физические тела развивались очень долго. Будучи детьми, они имели нечеловеческие силы, что вкупе с отсутствием жизненного опыта из раза в раз приводило к печальным последствиям. Мало кто доживал даже до двадцати. А те, кому это удавалось, продолжали путь своего невежества. И мир ещё больше погружался в хаос. Глядя на это, система решила, что отныне печатки будут попадать в этот мир сразу взрослыми. А для становления их опыта и привыкания к взрослому телу будут созданы двадцать две симуляции.

Да уж, отнюдь не лекции я ожидал от босса ментальной зоны. Но не скажу, что это плохо. Напротив.

— Третий вопрос, — погасив над нами вторую лампу, продолжил «Машинист». — Как долго по меркам реального времени печаткам требуется на формирование личности и привыкание к взрослому телу в симуляции?

— Вообще легко… — эти два слова — всё, что успела произнести Айви перед тем, как меня внезапно ударила молния, сорвавшаяся с одной из верхних рук «Машиниста».

Меня обдало болью и даже на мгновение парализовало. Я едва сохранил равновесие.

А вот аватар красотки, что всегда находился у меня перед глазами, исчез. Собственно, как и весь интерфейс. Мы с Железякой остались вдвоём против машиниста и его прислужников. И то я не понимал, слышал ли фамильяр меня или нет.

— Человек должен ответить без помощи оператора, — объяснил свой поступок Валерий Денисович, не обращая внимания на то, что я уже целился в него из штурмовой винтовки.

— Может, варианты предложишь? — от удара электричеством в моих мыслях всё перевернулось с ног на голову. Я никак не мог вспомнить, рассказывал ли мне кто-либо об этом или нет.

— Нет, — отрезал Денисыч. — Даю минуту на обдумывание.

Перед глазами запустился шестидесятисекундный таймер.

Та-ак, это совершенно точно очередная задача-ловушка. Уверен, что ответ на поверхности, но не тот, о котором я подумал в первую очередь. А первой версией у меня был период в двадцать четыре года. Именно столько я прожил в симуляции.

Вот только это не сходится с историей рыженькой Людмилы. Она рассказывала, что каждый раз при распечатке становится девятнадцатилетней. Означает ли это то, что и в симуляции она пробыла столько же? Не факт. Но если всё-таки это так, то однозначного ответа на этот вопрос попросту нет.

Думай, думай.

33… 32… 31…

А если вспомнить мой улов?

Сложно понять, кому сколько лет там было, но