Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

один за другим, во всех крупных торговых центрах царила суматоха. Прохожих на улицах было гораздо больше обычного, повсюду виднелись ярко-красные ценники распродаж и акций, на витринах грудились подарочные коробки. Молодежь в пуховиках стояла очередями к популярным в сети магазинчикам, подпрыгивая от морозца, изо ртов и носов вылетали клубы белого пара, словно чем холоднее было на улице, тем сильнее становилась воля к жизни в людях, бросивших вызов стуже.

– Большой шар слева – это стадион, обычно там проводят разные спортивные состязания, но, когда никто не соревнуется, там могут заниматься и простые горожане: если записаться заранее, это бесплатно. Высокое здание рядом – библиотека, там можно брать и читать любые книги… что-то вроде хранилищ канонов и сутр при школах совершенствующихся в древности, – пояснял Сюань Цзи, выполняя одновременно обязанности гида и водителя. – А это городской парк, место для прогулок. Сейчас день, так что в парке одни старики, занимаются гимнастикой тайцзицюань. Теперь, когда человеку исполняется шестьдесят лет, ему не нужно больше работать, он живет на пенсию по старости, которая берется из…

С того момента, как Шэн Линъюань вышел из самолета, уши его не ведали ни минуты тишины и покоя. Много лет никто не смел так галдеть в его присутствии, и он не привык к подобному обращению. Наконец Владыка людей не выдержал:

– Передохни, ты всю дорогу говоришь без умолку, разве не устал?

Как вообще у крылатого племени получается так долго молоть языком?

Сюань Цзи посмотрел на его величество в зеркало заднего вида, наткнулся на его ледяной взгляд и закрыл рот.

«Но мне казалось, тебе было бы интересно послушать…» – подумал он.

Владыка людей уже несколько месяцев как вернулся в мир людей, но так ни разу и не поинтересовался, сколько просуществовала Великая Ци и оправдали ли потомки возложенные на них надежды. Он не спрашивал, как описывали его правление в хрониках и какую оценку дали ему последующие поколения. Воистину он был воплощением фразы «после нас хоть потоп» и стоял за гранью жизни и смерти, мирские дела не имели для него значения. Сюань Цзи казалось, что если на земле и было что-то, способное подарить императору каплю утешения, то это были лишь тихий ветер да луна над мирными землями.

Когда директор Сюань въехал в свой район, ладони у него начали потеть, и он крепче стиснул руль. По мере приближения к нужному кварталу сердце его стало сбиваться с ритма, а когда он добрался до жилого комплекса, то нервничал так, что едва не путал педали газа и тормоза. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, не разбросаны ли по квартире носки и нижнее белье, вымыты ли чашки, и на нервах растерял все навыки парковки: добравшись до стоянки, не смог влезть на свободный участок, и в конце концов, выйдя из машины, исподтишка воспользовался своими способностями, чтобы впихнуть ее на место.

Поглощенный возней, Сюань Цзи ненадолго оставил Шэн Линъюаня без внимания и когда наконец оглянулся, то обнаружил, что тот придирчиво разглядывает стоящий перед ним жилой дом. Он мигом напрягся, как вчерашний школьник в ожидании результатов единого экзамена гаокао: какую же оценку поставит ему император? Учитывая, что в предыдущей работе был представлен грандиозный дворец Дулин, скорее всего, вердикт будет неутешительным.

– Вы… Как вы узнали, что я живу в этом доме? Э-э… Места маловато, но зато расположение удобное.

Шэн Линъюань едва заметно приподнял бровь.

– Разве я не бывал здесь раньше?

Только теперь Сюань Цзи вспомнил, что, находясь в мече, Шэн Линъюань действительно «бывал» у него. Он запаниковал еще больше и принялся лихорадочно припоминать, делал ли что-нибудь, недостойное образованного человека: разгуливал по дому нагишом или ковырялся в носу… И тут он вспомнил, что хоть и не опозорил себя ничем подобным, зато в полной мере продемонстрировал его величеству «усыпляющее действие книг».

Все пропало, похоже, ему уже не отмыться от образа нерадивого ученика и разгильдяя.

К счастью, императору не пришел на ум тот случай. Но сказанное им задело Сюань Цзи куда сильнее.

– Так, значит, в этом доме ты снимаешь жилье? – Шэн Линъюань указал на облупившийся фасад здания типа «обшарпанный старый домишко»[88] и спросил:

– Все поколения твоего клана так гнались за мирской суетой, что пренебрегали совершенствованием. И что же, неужели они не оставили тебе в мире людей совершенно никакого имущества?

Сюань Цзи чуть не разрыдался, услышав этот вопрос. Как бы ему хотелось опровергнуть слова императора! Увы, ему не повезло – бестолковые предки действительно обрекли его на жизнь, полную лишений.

Не дожидаясь возражений, Шэн Линъюань добавил:

– Но, с другой стороны, разве ты сам не живешь среди людей уже больше десяти лет?

Это замечание ранило Сюань Цзи в самое сердце. Он скривился и выдавил из себя улыбку – правда, вышел скорее оскал людоеда, который и рад бы сожрать собеседника, да что-то в горле застряло. Помедлив мгновение, он скрипнул зубами и заставил себя спросить:

– Ваше величество, не желаете попробовать жемчужный молочный чай?

Пять минут спустя его величество, которому чуть не сделалось дурно от молочного чая с тройным сахаром, с серьезным видом вошел в курятник Сюань Цзи.

В прошлый раз Шэн Линъюань находился в мече, но уже тогда заметил, что крыша жилища чуть ли не давит на голову. Войдя в дом самим собой – мужчиной выдающихся талантов и незаурядной внешности – он лишь сильнее почувствовал, что квартира всего с тремя комнатами и низким потолком без единой балки напоминала ему огромный гроб.

– У меня тут немного не прибрано – давненько сюда не возвращался… – оправдывался Сюань Цзи. Его спина, сносившая жар огненных крыльев, никогда еще не потела так сильно, как этим вечером. Переступив порог, он поторопился усадить Шэн Линъюаня, а затем огляделся по сторонам, не зная, за что ухватиться.

Справедливости ради, неряхой он не был – дома у него было чище, чем у девяноста процентов не состоящей в браке молодежи, что юношей, что девушек. Но все-таки он оставался самым обычным гражданином и не мог позволить себе клининг, так что его квартира явно проигрывала императорскому дворцу, который ежедневно выскребали и вымывали десятки слуг, один за другим.

Сюань Цзи с горечью осознал: он привел Шэн Линъюаня домой, а теперь ведет себя точь-в-точь как голодранец, что случайно нашел драгоценный камень и теперь не знает, куда его деть: сколько одежду ни ощупывай, в какой карман ни клади – все будет недостойно сокровища… Само «сокровище» тем временем восседало на диване, держа обеими руками стакан с молочным