"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Тогда что же ты отдал меня на расправу? – очень тихо спросил Альгидрас. Так тихо, что Миролюб явно не услышал, потому что обернулся, вопросительно взглянув.

Алвар улыбнулся рассеянно и грустно:

– Это ты так решил, брат Альгар. Я пытался тебе сказать, но ты не стал слушать.

– И потому ты даже не пытался больше?.. Просто бросил меня там, и… все.

Алвар повернулся к нему всем корпусом.

– Если бы я попытался вновь, ты был бы мертв. Ты об этом не думал?

– Нет, не думал! – огрызнулся Альгидрас. – После того как вместо тебя в условленное место пришел брат Сумиран, мне стало не до раздумий! Я две седмицы провел то в подземелье, то у лекаря. А ты нес какую-то блажь. А потом и вовсе смотрел, будто я стеклянный и сквозь меня мир виден!

Альгидрас толкнул коня пятками и оказался впереди нас. Я понимала, что он сказал сейчас гораздо больше, чем собирался. От него исходила волна злости и обиды, и я ощущала, что то же самое чувствует Алвар. Их немыслимая связь, вызванная стихией, зацепила сейчас и меня, потому что оба они были подобны оголенным проводам.

Алвар несколько секунд смотрел в напряженную спину Альгидраса, а потом отвернулся, так ничего и не ответив. Меня же вдруг озарило:

– А как провел те две седмицы ты?

– А то, краса, рассказ не для прекраснейшей из дев. – Взглянув на меня, Алвар широко улыбнулся, но от него вдруг полыхнуло такой смесью тоски и отчаяния, что я едва не свалилась с седла.

Кажется, Альгидрас это тоже почувствовал, потому что вдруг осадил коня, повернулся к Алвару и очень серьезно спросил:

– Как ты провел те две седмицы?

Алвар молчал, покусывая нижнюю губу, и, кажется, не горел желанием отвечать.

– Ну, расскажи уж нам, – попросил Миролюб. – А прекраснейшая из дев потом сделает вид, что ничего не слышала.

Он обернулся и послал мне короткую улыбку.

– Да, – подтвердила я.

Алвар еще некоторое время молчал, глядя прямо перед собой, потом театрально вздохнул и пожаловался:

– Ну отчего только я рассказываю здесь древние истории? Законы гостеприимства требуют, чтобы меня, гостя, развле…

– Рассказывай уже! – произнесли мы с Миролюбом в один голос.

Было видно, что Алвар колеблется. Я понимала, что он предпочел бы рассказать эту историю Альгидрасу с глазу на глаз, но реальность была такова, что хванец не желал идти на контакт свыше необходимого. После небольшой паузы Алвар заговорил. Его голос звучал ровно, из него исчезли все оттенки, и мне сразу вспомнился Альгидрас в тот день, когда я пересказала ему свой сон-видение о гибели острова хванов. Его голос тогда звучал так же.

– До того дня я думал, что всесилен. С детства я рос с мыслью о том, что моя Сила со мной и у нее нет границ, – он говорил медленно, мучительно подбирая чужие слова, – и потому главной заботой было научиться ею управлять. Моей Силе были неведомы ни усталость, ни праздность. Она была частью меня. Это как дышать. А в тот день, когда я собрался на встречу с Альгаром к условленному часу, в мои покои зашел брат Сумиран и спросил, отчего я не готовлюсь ко сну. Позже я понял, что он давал мне возможность признаться. Но я соврал что-то. Сейчас уже не помню что. Я был так глуп, что совсем забыл, кто передо мной. Впрочем, до того дня он и не напоминал об этом.

Алвар прикрыл глаза и поднял лицо к небу.

– Это словно из тебя вырывают разом все: сердце, душу, забирают всю кровь и все, чем ты живешь. Я не могу сравнить эту боль ни с чем. Ни сломанные кости, ни порванная плоть даже малостью своей не напоминают то, что я чувствовал в тот день. Я не знаю, сколько пробыл вот таким – пустым. Меня бросили в подземелье. Во мне не осталось ни одной искры. Даже самой маленькой. И каждый миг я желал смерти, потому что даже дышать не мог. А потом пришел брат Сумиран и спросил меня, все ли я понял. Я мог бы сказать, что у меня не было сил ничего понимать – я даже не помнил своего имени, – но кивнул, и он вернул мне Силу. Так просто, будто наполнил водой сосуд. И возвращение Огня оказалось еще больнее, чем то, что я испытал ранее.

Альгидрас, успевший занять свое прежнее место по правую сторону от меня, смотрел на Алвара напряженно и неотрывно. И я уже не могла понять, чьи боль и обида накрывают меня: его или Алвара.

– Когда я смог дышать, – негромко продолжил Алвар, ни на кого не глядя, – я понял, что, если ты еще жив, я обязан тебя защитить. Зная, что брат Сумиран покинул монастырь, я пришел навестить тебя. Но ты сам знаешь, что из того вышло. Уходя от лекаря, я впервые почувствовал, будто внутри меня появилось что-то похожее на тетиву и кто-то коснулся ее и натянул. Так я понял, что отныне каждый мой шаг будет известен брату Сумирану. Вернув мне Силу, он оставил во мне часть своего Огня; и у меня ушли годы на то, чтобы научиться укрывать его своей Силой и не давать вырваться ни одной искре. А еще я понял, что, если хочу видеть тебя живым, должен просто перестать тебя замечать. Вот и вся история.

Алвар повернулся в нашу сторону, однако посмотрел не на Альгидраса, а на меня. Его губы искривились в ломаной улыбке.

– Я говорил, краса, что эта история не для тебя. Ты опечалилась.

Я лишь покачала головой, потому что была не в силах перевести это в шутку. Алвар же бросил на Альгидраса неуверенный взгляд, словно спрашивая: «Веришь?» Тот смотрел на свой кулак, сжимавший поводья.

– Ненавижу тебя! – вполголоса произнес Альгидрас и вновь, тронув коня пятками, поравнялся с Миролюбом.

Я растерянно повернулась к Алвару и наткнулась на беспечную улыбку. Правда, теперь я уже знала ей цену.

– Годы не меняют брата Альгара. Уж столько весен минуло, а слова все те же.

Альгидрас что-то сказал по-кварски, и Алвар замолчал, впрочем, улыбку с лица так и не убрал. Только выглядела она теперь натянутой и неестественной.

Некоторое время мы ехали молча. Не знаю, о чем думали мужчины, я же прокручивала в голове историю Алвара, понимая, что это только вершина айсберга, и гадая, почему же Альгидрас не может простить. Неужели старая обида стоит того, чтобы причинять Алвару боль? Да, по словам Альгидраса, Алвар умел втираться в доверие, но его страдания казались мне искренними. Все это заставляло вновь сердиться на упрямство хванца и вздыхать от невозможности что-либо исправить. Повезло нам с Алваром, нечего сказать.

Наконец дорога вывела нас на небольшую полянку, на краю которой чернел след от старого кострища. Миролюб свернул туда, Альгидрас последовал за ним. Не оборачиваясь, княжич полюбопытствовал:

– А как этот ваш брат Сумиран обо всем узнал тогда?

– Ему поведали стены, –