Фантастика 2025-33 - Владимир Николаевич Малый

своё убежище, были организованы отряды, которые отправились в горы искать старика. Монахи считали, что раз он не проявился в Джагермуне, значит, сорвался в пропасть, сломал ногу или где-то замёрз.

Закуро в сопровождении амадека покинул монастырь. Он понятия не имел, где искать Миоку, и не представлял, как это можно узнать. Ему ничего не оставалось, кроме как, к откровенному ликованию Дару, пуститься в обратный путь.

Закуро терзался самыми разными мыслями, но, в конце концов, ему пришлось смириться: пропала ли Миока или умерла, ему уже было не дано узнать. Так же, как и истинную причину её исчезновения. Зато в голове мелькнула мысль: как он покажется Фуситэ? Она, наверно, считает, что он предал её. Можно было бы сказать правду, но разве женщина поймёт, если услышит, что её оставили из-за другой? Нет, этот вариант не подходил.

— А зачем тебе с ней встречаться? — говорил Дару, на радостях давший волю языку. — Какое у вас будущее? Она не станет вести то существование, которое по душе тебе. Она всегда будет госпожой и вдовой Ханако, а ты — всего лишь ронином.

— Ещё недавно ты говорил совсем другое! — заметил Закуро, чувствуя, что закипает.

Слова двойника звучали жестоко, но Закуро знал, что Дару прав. И всё же ронин был не в силах отказаться от Фуситэ, особенно теперь, когда они снова обрели друг друга. Он надеялся, что сумеет смирить свою гордость и жить с любимой, несмотря ни на что. В конце концов, разве их чувство не заслуживает шанса?

Добравшись до Эдишамы, Закуро, прежде всего, заглянул к себе. Поднимаясь по лестнице и открывая дверь, он надеялся, что Миока окажется дома, но в комнатах было пусто. Всё выглядело так, как он оставил, уезжая.

Закуро разделся и привёл себя в порядок. Через час он, чистый и переодевшийся, вышел на улицу и направился к дому Ханако. Постучав, ронин отступил на шаг и стал ждать. Вскоре дверь приоткрылась, и из темноты на него уставились два блестящих глаза. Увидев, кто на крыльце, Эдомэ вышел и поклонился. Вид у него был нездоровый.

— Доброго дня, — сказал Закуро, кивнув. — Могу я видеть госпожу Ханако?

— К сожалению, хозяйки нет дома, — ответил дворецкий. — Она уехала вчера вечером.

— Уехала? Куда?

— Не знаю, господин.

— С ней всё в порядке? — подозрительно спросил Закуро.

— Да, господин Кедо. Госпожа отбыла в добром здравии.

Закуро помолчал, не зная, что и думать. Возможно, Фуситэ решила скрыться от вампиров? У неё была резиденция под Эдишамой, всего в двух десятках миль.

— Ты знаешь, почему она уехала? — спросил ронин.

— Нет, господин. Госпожа Ханако оставила для вас письмо.

— Да? — Закуро воспрянул духом. — Так неси же его!

Эдомэ поклонился и исчез за дверью. Он не пригласил Закуро войти и подождать внутри, как делал всегда, и это было странно. Ронин нахмурился.

Дворецкий появился спустя несколько минут. В руке у него был белый конверт.

— Это письмо госпожи Ханако, — сказал он, протянув его Закуро. — Прошу прощения, — добавил Эдомэ, как только ронин взял его, и скрылся за дверью, оставив недоумевающего Закуро на крыльце в одиночестве.

Ронин разорвал конверт и развернул сложенный вдвое листок.

«Я вынуждена срочно уехать, — говорилось в нём. — Жизнь моя под угрозой, а стражники и телохранители не способны защитить меня. Я много думала о нас и решила, что ты был прав: ни к чему знатной госпоже связывать жизнь с ронином. Прошу тебя, не ищи меня — так будет лучше для нас обоих. Прости и прощай, твоя Фуситэ Ханако».

Закуро медленно поднял глаза от записки, затем снова перечитал её — вдруг он что-то не так понял? Но нет, всё было предельно ясно. Фуситэ отказалась от него.

Закуро спустился с крыльца, прошёл несколько шагов, остановился, скомкал бумагу и хотел выбросить, но передумал и вместо этого сунул в карман. Затем опустил голову и быстро направился к своему дому.

Он шёл, не разбирая дороги, и дважды чуть не столкнулся с прохожими. Кто-то обозвал его слепым псом — он не обратил внимания.

Поднявшись к себе, ронин рухнул в кресло и прикрыл глаза. Лицо у него пылало от обиды и разочарования. Он достал кости и бросил на стоявший рядом столик. Выпало два, один и четыре. Закуро полминуты смотрел на кубики, но так и не смог сложить числа.

Он поднял глаза и некоторое время блуждал взглядом по комнате. Ронин чувствовал пустоту. Ему казалось, что он остался в городе один — стоит подойти к окну, и увидишь, что Эдишама вымерла.

Ему попался на глаза свиток, который показывала Миока. Закуро развернул его и снова перечитал предложение, которое ему делали. Затем решительно засунул послание в карман и вышел. Он знал таверну, указанную в записке в качестве места, где можно получить задаток. До трех часов оставалось ещё много времени, но Закуро рассчитывал, что перед встречей успеет пообедать. Поэтому, когда, прошагав чуть меньше четверти мили, он увидел двухэтажное заведение с большой деревянной вывеской, на которой были изображены полусмытые дождями карпы и шарики риса, то, не колеблясь, вошёл внутрь. Розыгрышем было письмо с предложением убить Гацорэ или нет — в любом случае он не уйдёт отсюда голодным.

* * *

' Недовольство в стране нарастает, словно снежный ком, катящийся с горы. Скоро уже ни меры Зиана, ни проповеди Наито не смогут успокоить людей, которые видят причину всех своих бед в недовольстве богов. Многие уже не стесняются открыто говорить об этом и не боятся даже стражи, которая слишком труслива, чтобы затыкать им глотки. На улицах пророки во весь голос твердят о близящемся конце света, падении империи и поносят Зиана, который превратил дворец в крепость и, кажется, ждёт бунта. Наито тоже окончательно перебрался во дворец и поджал хвост. Они ненавидят всех так же, как все ненавидят их.

Народ сокрушается о том, что в Янакато нет законного правителя, настоящего наместника богов. Большинство уверено, что, если бы таковой объявился, все беды разом прекратились бы. Высшую волю видят уже практически во всём, особенно же убедительным доказательством недовольства богов называют тот факт, что воды Янакато меньше, чем за неделю, оказались отравлены, причём течение не в состоянии справиться с заразой. Люди почти лишены пресной воды (чистыми остались всего несколько источников), рыба вывелась, а счастливцы, живущие поблизости от нетронутых заразой рек,