Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

Здесь еще принято выбивать из седел всадников, а животных беречь, такие еще благородно-романтические времена, как я понял по разговорам. Все это конечно не из-за отсутствующего здесь как класс гуманизма, а из-за будущей добычи в которой лошади играют основную роль, как те же доспехи или оружие.

Тогда нас к вечеру точно догонят, если кто-то умудриться спастись, хотя в лесу кое-какие возможности спрятаться у нас есть. Однако без наших подвод и лошадей жизнь сразу очень сильно поменяется в худшую сторону.

Топать с грузом своими ногами — это вам не красиво на телеге спать, почесывая пузо и громко выпуская ветры из желудка.

— Да, если мы так после каждого ночлега будет баронских стражников бить — далеко не уедем, — подвожу я итог и гляжу на живописно раскрашенные рожи наемников.

— Придется девок в хлеву кормить и в зал не пускать, чтобы неприятностей поменьше было, — на это не согласны уже лучницы, шумно спорящие со мной, что они тут не причем.

И держались скромно и горбились, как я сказал.

— Хватит уже воздух гонять! Я сам и все мужики красивое молодое тело одним запахом чуем, как бы вы чумазыми неряхами не прикидывались!

Они вообще с моим появлением стали такие разговорчивые, явно чувствуют слишком доброго и хорошего человека в предводителях шайки.

— Едем по-прежнему, не оборачиваемся и не спешим, как будто ничего не знаем. Их всего шестеро на конях, положим с одного разу, — прикидывает Грипзих диспозицию перед сражением.

Через пять минут всадники в железе догоняют нас, лошади под ними дышат очень тяжело, видно, что давно гонятся. Двое сразу скачут в начало обоза, чтобы остановить его, остальные растягиваются вдоль него. Раздается громкий свист Грипзиха, щелкают четыре арбалета, прямо в упор, в лица и грудь всадников, еще девки вскакивают с луками в руках и садят одну стрелу за другой.

Шнолль срубает своего противника ударом в лицо, Грипзих тоже цепом сносит усидевшего в седле после болта всадника.

В общем проходит всего десять секунд, в седле остается только один дружинник, да и тот уже получил две стрелы в спину, поэтому падает, ускакав всего на полсотни метров.

Я тоже ссадил своего всадника болтом, взрослого такого мужика с песочными усами, явно не ожидавшего такого подарка в упор.

Пустил болт точно в лицо, порадовавшись, что теперь не нужно целиться из лука зверолюдов как попало.

Да и вообще, узнав, что набедокурили в таверне проезжающие мимо простые мужики, за нами послали даже много воинов. Хватило бы и двух человек, чтобы легко привести землепашцев к покорности и повернуть караван назад.

Правда для таких хитро замаскированных воинов и шести противников очень быстро не хватило. Совсем они нас не опасались, как обычных земляных червей.

Глава 18

— Так, время не теряем! Убитых на подводы, будем по пути чистить от добра! Лошадей вы вдвоем собирайте, тоже лучше отсюда увести! — включаю я командирский голос и сам тащу своего стражника.

Хорошо, что он упал совсем рядом со телегой, поэтому сразу оказывается на ней, светя болтом в переносице.

Даже с моей силушкой богатырской очень трудно перевалить растекающееся в руках тяжелое тело в кольчуге, шлеме и всяких поножах с наручами. Закидываю еще копье убитого, которое он держал в руке и в меня целился, вроде больше в траве ничего не видно.

Меня чуть не выворачивает, когда его искаженное лицо и невидящие глаза на нем оказываются рядом со моими глазами. Нет еще глубоко укоренившийся привычки, как у остальных мужиков, чтобы с невозмутимым видом таскать убитых и мародерить их тут же.

Правда как-то она уже очень быстро вырабатывается, никто меня теперь не узнает в том гуманном человеке из толерантного общества, простом электрике из ЖЭКа.

Ладно, что хоть добивать не пришлось, метко попал прямо в лицо никак не ожидающему такого сюрприза от обычного крестьянина дружиннику местного барона. Не ожидал, а должен был, что теперь поделать?

Да, вроде местные крестьяне кричали, что будут жаловаться своему барону, когда их пинали Шнолль с Грипзихом в таверне. И кабатчик тоже грозил уже утром лично мне бароном, который очень суров на расправу и сильно не любит, когда чужаки свои порядки в его владении устанавливают.

Может это правда, так что лучше нам с бароном и его дружиной больше не встречаться. В своих владениях барон — это сила.

Да, вчера было очень весело, а вот сегодня уже трудно и кроваво. Такая суровая плата за неподобающее простым возчикам поведение и излишнюю смелость.

На самом деле все не только из-за девок произошло, еще независимая и надменная манера держаться у наемников по отношению к простому народу быстро подогрела местных мужиков проверить приезжих на вшивость.

Ну, и девки тут конечно в тему пришлись. Только как мне бороться с неправильным поведением наемников, когда на них крестьянская одежда — ума не приложу. Такие уж они бесхитростные дети своего времени, на замену одежды согласились и все, поведение менять точно не станут. Нет смысла даже уговаривать, это я хорошо вижу в сознании мужчин.

Мелькнула мысль — не зря ли я связался с наемниками, может одних лучниц бы хватило для приятной и спокойной поездки?

Ага, хватило бы, так и пинали бы меня всей деревней вчера до смерти!

Вот и проверили нашу легенду, хорошо, что никого не убили за ужином, правда теперь приходится этим грязным делом заниматься к завтраку.

Ладно, пока никого вблизи не видно, поэтому не стоит внимание окрестных крестьян привлекать на дороге случившейся бойней.

Иначе это дело никак и не назвать. А что нам оставалось делать, прикидываться дураками до самого конца? Пока нам по зубам не надают ретивые дружинники баронские, пока они груды оружия и доспехов под сеном не нащупают?

Привлекать внимание местных землепашцев долгими разговорами и переливанием из пустого в порожнее с серьезно настроенными дружинниками? Им приказано наглых мужиков из каравана вернуть обратно в замок или к пострадавшей таверне, чтобы там мы получили скорый и совсем несправедливый суд местного барона или его управляющего.

Если свидетели найдутся, сразу понесутся докладывать в замок, что за непотребство случилось у них на глазах. Тогда уже дружина местного барона всем составом окажется тут через четыре-пять часов. И не слезет с нашего загривка, на сколько бы мы не уехали за это время. Как