Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

Но кто-нибудь спросил, легко ли далось Грасе научиться делать всё так, чтобы быть незаметной? Уловить момент, когда лэре охота поговорить, или затаиться, когда у той нет настроения. Успевать выполнять свои обязанности и не показывать вида, что устала, приступая к обучению.

Сейчас самое сложное уже позади, старая лэра, и девочка, притёрлись друг к другу. Всё, что им казалось поначалу трудным, прошло и общение доставляло им обеим удовольствие. Так что можно было бы сказать, что дела у Граси идут хорошо, если бы не Зибор.

До чего же глупеют ребята, когда вырастают! Парню шестнадцать лет, хоть и выглядит он старше. Кидает снисходительные взгляды на Грасю, когда она ворчит, что девицы к нему глаза прилепляют. Усмехается, когда она спрашивает этих девиц, что они в нём находят. Только что нагло пялившиеся красавицы отчего-то смущались и убегали по делам.

— Тебе, Граська, не понять, — сжалился как-то Зибор, — это называется животный магнетизм.

— Чего? Где ты таких слов то набрался? — никак не ожидала она подобного от своего молчаливого друга.

— Не только ты с лэрами общаешься, — весело и даже дразняще, смотрел он на неё.

Грася не знала что ответить. Она так привыкла к нему, что никогда не разглядывала, а он стал похож на своего отца, только интереснее. Но это, наверное, от общения с ней. Не зря же она ему всё самое интригующее из того, что узнавала от лэры, каждый вечер рассказывала пока шли до дому. Приходилось признавать, что Зибор был привлекательным внешне, обладал какой-то основательностью, смотрелся уверенным, сильным, в нём даже предполагалась могучесть, но последнее скорее придёт с возрастом.

Вот с тех пор Грася считает, что дела идут плохо.

Зибор хорошеет, девицы к нему липнут, а на работе — как был помощником всех помощников кузнеца, так и остался. К тому же, досадно стало, что друг не в её вкусе.

Да! Разглядывая его, она поняла, что ей нужен будет более утончённый муж. Пусть такой же высокий, лучше всего тоже тёмненький, а вот плечи можно и поуже, ни к чему умному мужчине чрезмерная массивность. Зибор с годами забуреет, будет на бычару похож, до него и скалкой не дотянешься, а уж, сколько денег на прокорм пойдёт, лучше и не думать. А жаль, что она разглядела в нём столько недостатков, теперь вроде и неловко отбивать от друга девиц, если он ей самой не нужен.

Так вот и скакали у Граси мысли, словно бегущие от мага насекомые. Мысли скачут, настроение прыгает, а внутри зудит, что надо всё успеть. Что успеть, зачем — ничего не понятно, но чувство это покоя не даёт.

Лэра Куна снова захворала, да ещё и надоумила Граську написать сказку для взрослых. Сказала, что у неё хорошо получается фантазировать о любви. Герои её всегда совершают поступки ради любимых, и слушать об этом сладко. Грася написала о любви и недопонимании, из-за чего все герои погибли. Даже трогательную песню придумала, а лэра потом плакала и настойки пила.

День, когда была прочитана готовая сказка, вообще оказался неудачным. Зибор встретил Грасю сверкая разбитой мордой. Да, именно так, мордой! Лица там не было.

— Кто тебя так? — вырвался у неё невольный вопрос.

Парень отвечать и не думал.

— А я думала ты самый сильный, — решила слегка задеть его подружка.

— Да их там знаешь сколько! Налетели… Всё из-за вас, бабского племени… — последнее он уже проворчал, скорее себе под нос, но на слух девочка обижена не была и отреагировала моментально.

— Всё потому, что ты бестолковый!

— Я не…

Граська забежала вперёд и, уперев руки в тощие бока, стала наступать на парня.

— Посмотрите, какой я большой, сильный, — изображала она его, — Ах, я нравлюсь лэрам! Ах, им нравится со мной любиться! — и, сменив тон, припечатала. — Только лэры приехали, поигрались со свеженьким мальчиком и уехали. А ты решил, что такой бесценный и дочерям ремесленников сгодишься?! Только у нас, как лэры не гуляют, а сразу мужа подыскивают, вот тут и оказывается, что тебе семью содержать не по силам. И нечего всех девчонок обвинять, никому не охота с тобой будущее связывать…

Договорить Грася не успела, от Зибора разве что пар не шёл, он отскочил от неё и, не оглядываясь, быстрым шагом скрылся в темноте. Девочка осталась одна, чего давно уже не было, поёжилась, но нисколько не жалея ни об одном вылетевшем слове, побежала домой.

В некоторых вопросах Грася считала себя сообразительней многих. Она видела, что её друг идёт по дороге в никуда. В кузне ему подняться не дают, время уходит, а ничего другого Зибор не пробует. Теперь отвлёкся на гулянки, приобретает славу ходока, лишая себя шансов пристроиться к другому ремеслу хотя бы, как зять.

Сердце болело за него. Всё чётче вырисовывался для него военный путь, но это было бы катастрофой. Он слишком вспыльчив и, при его силе, любой конфликт закончится трагедией. Либо он кого покалечит, либо его. Грася вздыхала. Отец Зибора был спокойным мужчиной, терпеливым, может уравновешенность к сыну придёт с годами? Дожил бы только.

Шугаясь каждой тени девочка добежала до дому, проскользнула в комнату и тихонечко легла спать, под раздражённое ворчание матери.

— Всё шляешься, если принесёшь мне в подоле ребёночка, так и знай, на улицу выкину.

Тихонько вздохнув, чтобы мать не слышала и не распалялась, дочь укуталась потеплее и вскоре заснула.

Зибор же долго метался по тёмным улицам, лупя по ни в чём не повинным деревьям или доскам забора. Граську хотелось в порошок стереть, козявку зловредную. Много она понимает! Наслушалась свою лэру, теперь поучать лезет, гусеница настырная.

Долго ещё бушевал он, пока не встретил ночную компанию. Отвёл душу и сердце захолонуло. А как же малявка его до дому дошла? Никогда раньше не осознавал, где оно это сердце, как болеть остро умеет, а тут еле в груди удерживал, так оно себя показало. Прибежал, в окно хотел лезть, проверить, пришла ли мелочь синеглазая домой, но, спасибо, старый дед из крайней квартиры остановил, успокоил.

— Как же ты, парень, всезнайку нашу одну оставил? Совсем тебя девки закрутили, — только и сказал дед, а Зибор уже опять весь вспыхнул.

«Сговорились они все что ли!»

Всю ночь крутился, вертелся. Думал о себе, о хитроумном бабьем роде, о кузне, об отце… а утром, отпросившись из кузни ненадолго, пошёл записываться в уличные бойцы. Его давно приглашали, говорили, что ему только кулаком махнуть, ведь