Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

не удалось. Наоборот, утонул окончательно. И после того как они вернулись в гостиницу, поужинали наскоро в общем зале и расстались в коридоре, у Менгарца в ушах только и звучала одна-единственная фраза: «Приходи в мою комнату! Выжди пять минут и приходи. Я тебя жду!»

Больше никаких иных мыслей не возникало. А во всём теле бушевало томительное предвкушение предстоящего события. Причём совершенно не волновало, как на это посмотрят его товарищи, что будет с его отношениями с принцессой Розой, чем они займутся после сна и что отряд будет делать в Чаоле в дальнейшем.

Помогла случайность, а может, простое совпадение. Виктор уже на цыпочках выскользнул в коридор и замер, прислушиваясь на месте, когда из своей комнаты так же бесшумно вышел Додюр. Увидев командира, обрадовался и зашептал:

– Как хорошо, что ты ещё не спишь! У меня к тебе очень важное дело.

Затуманенное сознание ещё сделало попытку избавиться от неожиданного препятствия к обещанному блаженству:

– Давай потом, спать хочу, сил нет…

– Куда же ты собрался?

– Хочу предупредить служащего, – плавно полилась ложь, – чтобы разбудил через пять часов и сразу подал нам в номера завтрак. Вот тогда и поговорим…

– Да у меня только пара слов и одна огромная просьба! – горячо шептал кок. – А потом я сам и о побудке предупрежу, и на кухне блюда какие надо закажу. Ну?!

И столько мольбы было в его голосе, что Менгарец дрогнул, а его внутренние помыслы стали перелопачиваться проснувшейся совестью. Хотя всё равно превалировала основная мысль: «Ладно, я его выслушаю. А вот когда он уйдёт, меня уже никто не остановит!»

Вернулись в его комнату, где кок стал говорить громче, да и просительность его тона увеличилась:

– Всё! Моим терпениям пришёл конец! Аристина совсем не обращает внимания на мои ухаживания, а то и вообще напрочь их игнорирует. Умоляю тебя, помоги!

Виктор растерялся ещё больше. Одна его половина рвалась в комнату княгини Вакахан, а вторая со всей решимостью приняла на себя терзания и боль друга. Поэтому слова в ответ вырвались бессвязные и разночтимые:

– Э-э… оно тебе надо? Я? Помочь? В чём?

– Подскажи, как мне покорить её сердце! Ты ведь можешь. Для тебя все задачи разрешимы! – Внушительный, давно уже взрослый мужчина стоял весь красный, трясущийся, а на лбу у него выступили капельки пота. – Если она меня оттолкнёт или найдёт другого – мне больше не жить!

– Ну-у-у… это ты, дружище, уже загнул! – К разошедшейся совести добавилась проснувшаяся злость и обида за товарища. – Ни одна женщина не стоит таких душевных лишений, а уж тем более жизни.

– А мне уже всё равно! Одна надежда на тебя, – почти простонал Додюр. Пришлось его полуобнять за плечи, усадить на стул и после тяжёлого прощального вздоха в сторону соседней комнаты заняться увещеваниями. Причём увещеваниями несколько иного порядка, призывающими посмотреть на грядущие отношения совсем под другим углом:

– Ну сам посуди, разве вы сможете жить вместе? Она знаменитая, роковая женщина. Привыкла, чтобы мужчины вокруг неё стелились под ноги и угадывали её малейшее желание. Причём желания феноменально дорогие и редкостные…

– Плевать!

– …Она просто рождена для флирта и заигрываний, и подобные черты характера останутся с ней до самой смерти…

– Мне всё равно, пусть флиртует и заигрывает с кем хочет, лишь бы жила со мной!

– …В любом случае толпы поклонников будут одолевать её притязаниями, а тебя вызовами на дуэль…

– Я их всех уничтожу!

– …Ну и самое главное – Аристина не умеет любить. В любом случае она станет подыскивать себе мужчину, который будет отвечать только её прихотям, способного украсить её существование и разнообразить роскошью настолько, что их совместная жизнь обретёт некие незыблемые устои, покатится по привычной колее, из которой будет очень трудно выбраться. На меньшее она не согласится. Ты это хоть понимаешь?

Меркантильность бытия сразу заметной тяжестью склонила голову Додюра вниз. Но тут же он вновь вскинул взгляд на своего товарища:

– Вот потому на тебя и вся надежда. Придумай что-то, а? – Не поняв, почему Виктор с некоторым стыдом отвёл глаза в сторону, несчастный влюблённый продолжил с несвойственным ему раньше жаром: – Ты знаешь, никогда раньше не понимал, что такое любовь. Даже посмеивался и подтрунивал над теми, кто изнемогал от пылкого чувства. Но сейчас я даже завидую им, потому что они так не переживали. Никто из них не страдал так, как я! Никто не мог ощутить и сотой части того всепоглощающего пламени, которое рвётся у меня сейчас из сердца.

Виктор уже справился к тому времени с собой, задавил, уничтожил зовущую похоть и с некоторым облегчением вызвал у себя в памяти образ Розы Великолепной, Несравненной Покорительницы Небес. Поэтому с пониманием улыбнулся и сумел перейти на философский тон:

– Так ведь никто из них и не влюблялся в такую женщину. Все твои прежние знакомые жили возле земли, смотрели на окружающие красоты реально и не рвались к солнцу, обжигая себе крылья. С такой уникальной женщиной в тысячи раз сложней, чем с остальными женщинами. Вон уже сколько из-за неё на Первом Щите мужчин погибло на дуэлях и в иных противостояниях. Чтобы завоевать сердце Аристины, нужно крепко подумать… Да и не только подумать, но и совершить…

– Значит, ты мне поможешь?!

Так и хотелось ему ответить: «Я тебе уже помог тем, что сейчас не нахожусь в объятиях помолодевшей княгини!» Но эти слова так и остались не озвучены. Вместо них Виктор дал твёрдое, от всей души обещание:

– Ручаться в действенной помощи, как ты понимаешь, глупо. Но я тебе даю слово, что приложу все свои силы, сноровку и сообразительность для твоего любовного единения с Аристиной.

– Ура! – Додюр вскочил на ноги, со всей своей силищей пожимая руку товарища. – Я знал! Я верил, что ты мне поможешь! Спасибо! Огромное! Да… ты, это, отдыхай, я сам сбегаю на кухню!

И быстро, хотя и стараясь не шуметь, выскочил