Полукровка 1-5 - Василий Горъ

это все теперь мое. А потом меня приложило догадкой, объясняющей все, и вернуло в нормальное расположение духа: привязывать к Службе человека, получающего такие «боевые», как я, фактически заслужившего потомственное дворянство и имеющего возможность уйти в пилоты личных бортов первых лиц государства, надо было именно так, то есть, с размахом.

«…и играть в открытую. Так, как это делает Переверзев…» — мелькнуло на самом краю сознания, и я, задвинув куда подальше все «левые» эмоции, занялся делом — без особой спешки «развернул» недо-искин в полноценный дубль Феникса, состыковал их друг с другом, ответил на несколько вопросов осознавшего себя защитника моих владений, «познакомил» его с «Волной» и описал свои потребности. В смысле, заявил, что в моей гардеробной не хватает стратегических запасов шмотья на все случаи жизни, а в холодильниках — еды и напитков, открыл искину отдельный банковский счет, перекинул туда один миллион и посоветовал не забывать о наличии доступа к централизованной системе доставки.

Закончив раздавать ценные указания, подошел к окну, выглянул наружу и залюбовался Долгим. Вернее, яхтами, отражениями габаритных огней флаеров и рекламных сполохов района, расположенного на противоположном берегу.

Потом поймал себя на мысли, что не отказался бы поплавать, открыл информационный блок ТК, выяснил, что в Новомосковске всего семнадцать градусов тепла, а вода в окрестных водоемах «не тянет» даже на четырнадцать, и обломался. В этот-то момент мне Матвей и позвонил — сообщил, что Миша как-то умудрился «отжать» чужую бронь на отдельный кабинет, уточнил, что не где-нибудь, а в моем любимом «Эльбрусе», и предложил меня подобрать… «если есть такая необходимость».

Я поблагодарил его за внимание, восхитился способностями Базанина, дал понять, что уже освободился, и спросил, к которому часу надо прибыть в ресторан.

— Прилетай к девяти… — ответил он. — Я буду уже там, а Миша вроде как, чуть-чуть задержится. Кстати, мне пора выдвигаться в летный ангар, так что до встречи…

От Озер до «Эльбруса» было втрое ближе, чем от Дубрав, поэтому я сел в чем-то понравившееся кресло, попросил Феникса врубить ИРЦ и полчасика побалдел под любимую музыку. Благо, акустика в квартире оказалась тоже не из дешевых, и качество звука сводило с ума. К сожалению, в какой-то момент обнулился и мой таймер обратного отсчета, так что пришлось открывать глаза, вставать, прощаться с искином и подниматься к флаеру…

…В летный ангар «Эльбруса» я зарулил заметно увереннее, чем в «свой», на удивление быстро нашел и занял свободное место, в темпе десантировался из машины, прогулялся до лифта и спустился в фойе. Девушка-администратор, обнаружившаяся на рабочем месте, оценила мой прикид, сочла его более чем подходящим для их заведения, одарила ослепительной улыбкой, выслушала коротенький монолог, проворковала, что меня уже ждут, и лично проводила в кабинет.

Меня действительно ждали. Причем с нескрываемым нетерпением — не успел я нарисоваться на пороге помещения, рассчитанного на восемь человек, как Матвей засиял, вскочил с кресла, обошел стол и вцепился в правую руку. А после ухода провожатой переключился на новую волну и затараторил:

— Ты не поверишь, но в позапрошлые выходные я выиграл свою первую неофициальную гонку! Правда, ставить на кон «Искорку» не согласился, ибо подарок, но честно заработал сто тысяч рублей.

Я задумчиво оглядел его с головы до ног, вспомнил состояние макивары и задал уточняющий вопрос:

— Как я понимаю, за словом «выиграл» незримо маячат два с половиной месяца тренировок на износ?

Тут он посерьезнел и утвердительно кивнул:

— Да: первые десять дней я отрабатывал базовые навыки в вирткапсуле, а потом нанял высококлассного инструктора и шесть дней в неделю пропадал на летном тренировочном комплексе. И пусть, по меркам инструктора, летаю я все еще на четыре балла из десяти возможных, зато даже нынешний уровень навыков позволяет побеждать «прирожденных гонщиков». Хотя нет, не так: согласиться на эту гонку меня вынудили, загнав в практически безвыходную ситуацию. А победа не выключила мозги — уже на следующее утро я попросил инструктора проанализировать запись, выяснил, что умудрился совершить аж тридцать четыре грубые ошибки, и теперь шлифую технику пилотирования в новом ключе. Чтобы к концу весны-началу лета полноценно почувствовать «Искорку» и превратиться в нормального пилота.

— Толковый подход, однако. Уважаю… — ничуть не ерничая, заявил я, сел в чем-то понравившееся кресло, свернул голограмму, предложившую заказать аперитив, и снова поймал взгляд Власьева: — А на тренировки по рукопашке не забил?

Он отрицательно помотал головой:

— Нет: я вижу разницу между собой-нынешним и тем Матвеем, который умер в тот знаменательный день, поэтому не позволю себе снова стать слабым.

Возвращать его в неприятное прошлое в мои планы не входило, так что я снова вернул беседу к теме, которая искренне радовала:

— Не станешь. Без вариантов. Ибо стал ощущаться жестким. Кстати, не удивлюсь, если выяснится, что тебя вынудили согласиться на гонку именно потому, что сочли слишком опасным конкурентом.

Матвей изумленно выгнул бровь и выдал забавный монолог:

— А ведь ты угадал: почти уверен, что меня пытались уронить в глазах одной самовлюбленной дурынды, строящей из себя Центр Вселенной!

Тут я не удержался от шутки:

— Ну все, теперь ты попал: такие личности, как эта, обожают загонять перспективных парней в свою свиту и в принципе не приемлют отказов…

— Значит, мне пора паниковать? — «убито» спросил он и перестал валять дурака, так как дверь кабинета отъехала в сторону, и на пороге нарисовались три весьма симпатичные девицы и Миша Базанин.

Пока я оценивал экстерьеры дворяночек и на одних рефлексах вставал с кресла, их провожатый скользнул в помещение и расплылся в предвкушающей улыбке:

— Девчат, а вот и обещанный сюрприз: имею честь познакомить вас с единственной личностью, когда-либо зачислявшейся на второй курс первого факультета Академии ССО на Индигирке, и заслужившей два боевых ордена в комплекте со статусом свободного оперативника еще до появления в этом вузе! Итак, Тор Ульфович Йенсен!!!

Не успели его спутницы переварить эту речь, как он метнулся ко мне, вцепился