"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Агафья Михайловна, вот чего скажу, — Акулина опёрлась локтями на аптечную стойку и подпёрла ладонями подбородок. — Вы тоже счастливая, да-да, тоже счастливая, только больно вы осторожничаете. Как по мне, так мужика своего надобно сразу в оборот брать, хотя и с осторожностию со всей конечно само собой… Здесь же как вот так надобно действовать, чтобы он и не сразу заметил, а как заметит, так уж без тебя и мочи ему не было далее проживать-то на свете белом…

— Это как же так интересно ты думаешь делать-то? А ежели… ежели суженый-то сам весь делами погружается да о делах этих думает, как же ты его от сего отрывать будешь? Ведь так можно его в фантазии какие увлечь, а он в делах своих и упускать станет. А после, так и того хуже может произойти, ежели окажется, что женился он, а пока в фантазиях да любовных томлениях пребывал, так и в своём деле сноровку подрастерял… И что же тогда? А тогда ты вот и станешь причиной раздражительной для мужа своего… Вот ведь как может случиться-то…

— Ну… — Акулина подумала. — Может оно так и верно вы говорите, милая моя Агафья Михайловна, да только всё ж думается мне, что всё одно надобно осторожностию, да только дабы такая осторожность, которая твёрдая и крепкая… Вот так и надо действовать, — она мечтательно подняла вверх взгляд. — А уж потом пускай и делом своим радуется, да только уже делом-то сим он домой пользу понесёт, ведь человек-то семейственный, чай не холостяк сиротливый-то…

— Эх, Акулина, вот всё тебе так просто, да ведь оно же и не так в жизненном-то деле происходит, а… а совсем не так… — Агафья Михайловна вздохнула и посмотрела в окно, за которым проехала конная коляска. — Не Модест ли Петрович приехал? — проговорила она как бы сама с собой.

— Да что вы, Агафья Михайловна, Модест-то Петрович, он же сам нынче ходит, без коляски.

— А что же так?

— Так хорошо, говорит, на улице пройтись, да для организма полезное сие дело, ходьба-то… Будто не находился за всю жизнь-то… — проворчала по привычке Акулина. — Так, а вы, Агафья Михайловна, вы по какому делу-то к Модесту Петровичу? Неужто прихворали?

— Да нет, у меня со здоровьем всё слава богу, — Агафья Михайловна отвернулась от окна. — Перкея Федотовна у нас вчера вечером слегла что-то, головные боли да аппетита нет совсем, вот, думала какие порошки попросить у Модеста Петровича, а то ведь может и посетить да осмотреть Перкею Федотовну надобно… — она рассеянно проговорила это, но Акулина не столько увидела, сколько почувствовала, что причина посещения Агафьей Михайловной аптеки не только в недуге Перкеи Федотовны.

— А ведь вчера вот Иван Иванович здесь у нас был, — как бы только что вспомнив сказала Акулина.

— И что же, неужто приболел он? — с тревогой спросила Агафья Михайловна. — Что же с ним такое? Может помощь какая требуется?

— Да что вы, милая Агафья Михайловна, всё в порядке по здоровью у него, — успокоила её Акулина. — Ну… ну по меньшей мере мне неведомо, чтобы он на недуги какие жалобу подавал.

— Что же он жалобы-то подавать станет, не по его это характеру, — заметила Агафья Михайловна.

— Да это ж я так, по общему рассуждению сказала, — Акулина хитро прищурила глаза. — А ведь вам можно и встречу устроить-то, да хоть вот прямо сейчас пойду да сообщу Ивану Ивановичу, что, мол, так и так, Агафья Михайловна по делу… — она подумала. — Да вот хоть по делу школы имеет некоторые рассуждения, а никого в аптеке не оказалось. Как же быть теперь? Вот так и спрошу! — решительно вышла она из-за аптечной стойки и встала посреди помещения, уперевшись руками в бока. — А чего, мне как раз к Архипу надобно пойти, обед ему отнесу. Здесь же мигом, завод-то вон он, через улицу прямо!

— Ну, мне как-то кажется сие странно будет выглядеть… — засомневалась Агафья Михайловна. — А ежели у него дела какие важные, а ты вот только его отвлекать станешь… Я лучше Модеста Петровича дождусь, а ты уж иди, Акулина, обед своему Архипу доставь, а я здесь побуду, книгу вот пока почитаю, — она показала на лежащую на столике ботаническую энциклопедию.

— Ну как знаете, Агафья Михайловна, как знаете… — Акулина вышла.

Агафья Михайловна действительно взяла в руки книгу, но как только услышала, что за Акулиной закрылась входная уличная дверь, то быстро положила книгу на столик и встав подошла к окну вплотную. Окно было не очень удобно для просмотра всей улицы, но Агафья Михайловна увидела, как Акулина быстрым шагом идёт в сторону заводской территории.

Наблюдая за удалявшейся фигурой Акулины, Агафья Михайловна про себя осторожно считала, что ежели сейчас Акулина вдруг её ослушается и скажет Ивану Ивановичу то, что хотела, тогда может и придёт он… А ещё она думала, что может и Модест Петрович у больного задержится подольше, что может там совсем плохое течение болезни окажется и тогда штабс-лекарю придётся отсутствовать ещё некоторое время подольше…

Но потом Агафья Михайловна оборвала себя и устыдилась этих мыслей, ведь получается, что она кому-то болезни желает лишь бы свои дела устроить.

Она отошла от окна и увидела установленную в углу икону Николая Чудотворца. Агафья Михайловна сложила перед грудью ладони в молитвенном жесте и стала просить, шевеля губами и произнося слова молитвы полушепотом. Она молилась своими словами, иногда останавливаясь и замирая, глядя на икону с надеждой о помощи: «Отче Николай, услышь молитву мою, рабы Божией Агафьи… Прошу тебя, святой отец наш заступник Никола Чудотворный, моли Бога нашего, дабы услышал он мои страхи и тревоги, дабы успокоил сердце моё, да не оставил попечением Своим… Ибо томима я в желании своём да чисты помыслы мои, ведь и знает Господь о том, ибо сердцевидец Он и заступник наш… Дело моё женское помоги устроить, отец Николай, да чтобы никому греха от сего не случилось, а только благорасположение…»

Она трижды перекрестилась и сев в кресло взяла в руки отложенную ботаническую энциклопедию. Полистав немного книгу, Агафья Михайловна поняла, что никак не может проникнуться чтением. Тогда она встала и подойдя к шкафу вернула книгу обратно на полку. Подошла к окну, посмотрела на улицу. Потом отошла от окна и стала