"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Бабуль… — Душу защемило. Сердце колотилось о ребра, ведь совершенно не понимало, что происходило. Где-то на закромах сознания билась мысль, что это всего лишь магия мертвых, никакой бабушки тут нет, но… вот же она! Стоит словно живая!

Хотелось кинуться Прасковье на шею, крепко обнять, но Харпер ощущала мороз, а потому не шевелилась. Беда надвигается?

— Ты добилась нашей цели? — спросила бабушка. Харпер сглотнула. Мотнула головой. — Не страшно, Алина. Что ты так напугалась?

— Но я…

— Я не должна была брать то обещание с тебя, золотце. О, я так виновата. — Бабушка все же подошла, стерла слезу с щеки Харпер. — Скажи мне: чего ты хочешь? Какая твоя цель?

— Стать успешным писателем, — отчеканила Харпер. Поежилась под прозорливым взглядом бабушки.

— Уверена?

— Да.

— Алина.

— Уверена. Или… — Харпер зажмурилась. Многие годы она жила этой целью, шла к ней, протаптывала свои дороги. Признать теперь, что она ошиблась? Да никогда!

— Чего ты хочешь, Алина? Просто скажи мне. Скажи честно.

От бабушки пошел ледяной ветер, что закружил вокруг, заставляя волоски на коже покрываться инеем. Харпер дрожала, стучала зубами, но так и не могла выдавить из себя правду.

— Ну? Чего ты хочешь? — голос становился жестче. Прасковья злилась. — Я же люблю тебя! Желаю тебе только добра! Хочу, чтобы ты была счастлива!

Харпер хлюпнула носом, закусила губу, дрожа уже настолько, что едва получалось стоять на месте. Кажется, ей еще никогда не было холодно настолько. Словно она застряла посреди льдины и медленно умирала.

— Чего ты хочешь⁈ — закричала бабушка.

— Не знаю! Я не знаю, ясно⁈ — воскликнула Харпер в ответ. Поток слез уже было не остановить, казалось, с рыданиями выходили все страхи и переживания, муки выбора и бесконечные вопросы: а на той ли я дороге? — Но еще я не знаю, кто я без писательства! Кто я без этой цели⁈ Это все, что у меня есть! Я больше… не умею ничего. — Она затихала. Говорила уже еле слышно. А холод немного стих. Бабушка подошла ближе и взяла ее за подбородок, заставляя поднять глаза.

— Ты прекрасна сама по себе. Ты не должна быть кем-то, чтобы тебя любили. Ты не должна быть успешной. Тебя уже достаточно. Я люблю тебя, Алина. Люблю такой, какая ты есть. Даже если ты не станешь успешной, забросишь писательство вовсе… если это будет твой выбор. Понимаешь?

— Я не брошу писать. Это часть меня.

— Не обязательно стучать в закрытые двери, как думаешь? Писать можно для себя.

— Но я… что мне тогда делать? Кем мне быть?

— Алиной. Харпер. Собой. Ты потрясающая девушка. Очень добрая и искренняя. Интересная и своевольная. Так не надо рвать зад, чтобы кому-то что-то доказать. Делай то, что делает тебя счастливой.

Харпер кивнула. Не выдержала и ринулась в объятия бабушки. Жутко холодные, но все равно внутри потеплело, а один из узлов, что она завязала вокруг сердца, развязался. Стало немного легче.

— Люби себя, хорошо? Так же сильно, как я люблю тебя. — Бабушка щелкнула Харпер по носу и… рассыпалась.

Харпер осела на пол. Она не была готова, что бабушка уйдет так быстро. Не была готова признать, что не знала, чего действительно хочет от жизни. Столько лет она стремилась к успеху в писательском мире, что в какой-то момент забыла спросить себя, а хочет ли она еще этого? Может, она боялась сдаться? А то, вдруг, остался всего шаг до желаемого? Потом она точно боялась предать бабушку, а потому уперто продолжала. А затем… уже не знала, как жить по-другому.

Не знает и сейчас. Но разберется. Как-нибудь. Обязательно.

Харпер провела рукой по полу, где только что стояла ее бабушка. Сделала глубокий вдох: пора прекращать плакать и брать жизнь в свои руки.

Деймонд представлял, какова магия мертвых на вкус, что их ждет, как только Харпер коснется свитка, но все равно оказался не готов. Хотел кинуться к ней, чтобы помочь, но мощные потоки разделили их, заставляя по одиночке пройти свои испытания.

Он настойчиво пытался прорваться, впитывал магию, едва дышал, так сжимало грудь, но замер, едва перед ним встала Робин. Такая, какой он ее запомнил. Молодая, красивая и розовощекая. Забавно, насколько его жена отличалась от Харпер: хрупкая, худенькая, но со стрежнем внутри. Блондинка с голубыми большими глазами и аккуратным носиком. Но за всей этой нежностью и платьями с рюшками пряталась сильная женщина, что никогда не давала себя в обиду. Чем старше становилась Робин, тем жестче становился ее характер. Тем меньше она желала говорить с Деймондом и обсуждать их проблемы. Вместо этого она стала уходить из дома. К любовнику? В светлое тайное сообщество? Еще что похуже? Он так это и не узнал.

И это было хуже всего. Незнание.

Робин сделала к нему шаг. Деймонд не мог пошевелиться. Он пять лет не видел это лицо. Не утопал в этих глазах. Он забыл, как сильно ее любил. Когда-то… давно.

— Быстро ты меня забыл, — заговорила Робин, коварно улыбаясь. В глазах зажглась злость, тело напряглось, и сейчас она походила на дикую пантеру, которая готовилась к прыжку на неверного мужа. — Помню, ты обещал любить меня до своего последнего вздоха… но вот ты уже клянешься в этом другой.

— Ты умерла. Это разрушило мою клятву, — твердо сказал Деймонд.

— Тогда почему я сейчас здесь? Ты меня до сих не отпустил. Держишь, вспоминаешь… но любишь уже другую. — Робин обошла его кругом, провела рукой по его плечам, залезла под ворот свитера и коснулась груди. Царапнула ногтем место, где пряталось сердце, и зашептала на ухо, опаляя ледяным дыханием: — Мечтаешь о ней в своей постели, представляешь, как делаешь своей раз за разом… наслаждаешься ее стонами, когда она позволяет тебе беречь ее сон. Как думаешь? Во снах она видит тебя? Или она мечтает о ком-то… другом? О том, кого ты так глупо решил спасти, а не оставить на растерзание Кейлусу?

Деймонд оттолкнул Робин. Ухо покрылось тонкой корочкой льда, заболело, словно он несколько часов провел на морозе.

— Ты умерла, — повторил он жестко. — Просила отпустить тебя. Я отпустил. Я двигаюсь дальше, как ты того и хотела.

— Разве? —