"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Теперь уже Лун недовольно зашипел и зашагал от них прочь, гневно рассекая воздух хвостом. Он не хотел сочувствия от этого народа, они опоздали с ним на много циклов.

– Если перестанешь меня об этом расспрашивать, я покажу тебе, как поймать травоеда и не сломать себе при этом шею.

Лун сказал это только для того, чтобы Звон разозлился и замолк. Он не ожидал, что воин-наставник оживится и скажет:

– Хорошо.

Лун начал объяснять ему азы: что животное нужно хватать ногами, оставив руки незанятыми; что потом надо быстро вырвать ему глотку, пока оно не перевернулось на спину и не уронило охотника под себя; что не стоит нападать на слишком больших тварей. Он не ожидал, что Звон станет его слушать, но Звон слушал и задавал осторожные вопросы, вытягивая из Луна более подробные примеры, советы и знания, приобретенные на своем собственном печальном опыте или полученные от различных земных племен, с которыми ему доводилось охотиться.

Елея не осталась наблюдать и наслаждаться своей правотой, а тактично удалилась. Она полетела и схватила травоеда, отбившегося от стада поменьше, а затем потащила его на подветренную сторону, чтобы выпустить кровь. Звон после трех неудачных попыток смог повторить пример Луна и схватить молодого травоеда-скакуна. Лун подумал, что на самом деле Звону просто не хотелось учиться у тех, с кем он вырос и кто знал его только как шамана, обладателя особых способностей.

Чтобы поесть, они затащили свою добычу на плоскую макушку уже облюбованной Луном статуи, оставив всех хищников, что могли охотиться на равнине, далеко внизу. Наверху дул сильный ветер, разгонявший даже самых назойливых насекомых, да и вид отсюда открывался потрясающий.

Закончив есть, Лун сделал то, что его подмывало сделать с тех пор, как он увидел долину: он взмыл высоко в воздух, заложил вираж и, спикировав вниз, нырнул в самую глубокую часть озера. Звон и Елея не последовали его примеру, но они вошли на мелководье и стали плавать вдоль высокой травы у берега. Вскоре Звон окончательно расслабился и ввязался в потешную драку с Елеей. Они оба плескались и рычали так громко, что спугнули всю дичь, и та ускакала от них на другой конец равнины.

Когда Лун подплыл к ним, чтобы убедиться, что они не пытались убить друг друга по-настоящему, Звон прыгнул на него. Поскольку он не выпустил когти, Лун просто схватил его и нырнул под воду, утягивая воина с мели на поросшее водорослями дно, шагах в тридцати под поверхностью. А затем он резко метнулся вверх. Когда они всплыли, Звон прижимался к нему, плотно сложив крылья и цепляясь за Луна руками, ногами и хвостом.

– Я не знал, что мы так можем! – тяжело выдохнул он.

– Каждый день учишься чему-то новому, – довольно скалясь, сказал Лун. Звон попытался безуспешно окунуть его в воду, пока Елея стояла на мели и смеялась, указывая на них пальцем.

Если бы Лун был один, то он бы провел остаток дня, отсыпаясь на теплой каменной голове статуи. Но предполагалось, что теперь он – ответственный член двора, а это означало, что каждый из них должен был принести обратно еще по одной тушке. И сегодня это уже не казалось Луну таким уж неподъемным бременем.

Они снова полетели к стаду, и Лун с Елеей без труда поймали свою добычу. Они ждали с наветренной стороны, пока Звон пытался выпустить своему животному кровь, не разодрав при этом мясо и не растеряв все органы.

Вдруг среди запаха внутренностей и крови Лун почувствовал что-то еще. Он резко развернулся, окинув взглядом пустое небо.

– Запах чувствуешь?

– Что? – Елея подняла голову и принюхалась. – Нет. Что такое?

Запах был слабым и почти сразу исчез, но Лун все равно успел узнать его.

– Скверны.

– С тех пор как тот владыка пришел к Жемчужине, мы иногда чуем их смрад в воздухе. – Елея обнажила зубы, скорчив полную отвращения гримасу. – Наверное, они все еще где-то рядом, следят за двором.

Ветер дул с юга, с противоположной от колонии стороны. Скверны наверняка прятались где-то там, так что, по всей видимости, спать на солнышке на этой равнине все-таки не стоило. Лун спросил:

– Ты там была? Когда пришел владыка?

Елея помотала головой, и ее шипы встали дыбом.

– Нет, я в немилости у Жемчужины. Я служу Нефрите, то есть я – ее… – Она замолкла и посмотрела на Луна, вдруг смутившись.

Молчание говорило само за себя.

«Шпионка, – подумал Лун. – Ты – ее шпионка. Вот что ты хотела сказать». Он знал, что Звон и Елея полетели сюда лишь для того, чтобы приглядывать за ним. Но то, что Елея действовала от имени Нефриты, почему-то задело его гораздо больше.

Звон приземлился рядом с ними, уронив тушку на сухую траву. Он тяжело дышал от натуги, раскрасневшийся и гордый своим успехом.

– Вот так, теперь ведь все готово? Мы можем вернуться?

Лун отвернулся, поднял свою собственную добычу и взмыл в воздух. Он услышал, как позади Звон спросил Елею:

– Эй, что случилось? Что ты сделала?

Лун не стал слушать, что она ответит.

Глава 6

Найдя реку и полетев вдоль нее по течению, Лун добрался до долины и вернулся в колонию задолго до Звона и Елеи. Заложив круг над пирамидой, он увидел террасу с колоннами, принадлежавшую охотникам, – он понял это по кожам, сохнувшим на деревянных станках. Там работало около дюжины арборов, снимавших шкуру с чего-то большого и мохнатого, с двумя парами закрученных в спираль рогов. На террасе пахло разделанным мясом и кислотным веществом, которое они использовали для дубления.

Лун приземлился, бросил тушу на плиты, сложил крылья и переменился. Он смог сдержаться и не вздрогнуть, когда все работавшие арборы вдруг тоже изменились. К этому еще нужно было привыкнуть.

Арборы были одеты для грязной работы, в простые поношенные балахоны или кожаные юбки. Все перестали трудиться, чтобы с нескрываемым любопытством поглазеть на Луна. Один из них вышел вперед, глядя на убитую тушу так, словно самое ее существование было ему в тягость.

– Ну убил ты ее. А обескровить потрудился?.. А, вижу. Потрудился.

Он был таким же коренастым, как и большинство арборов, а еще старым – Лун увидел в его внешности признаки возраста, которые потихоньку начал замечать в других раксура. У охотника были седые волосы, а бронзово-коричневая кожа приобрела пепельный