Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

недвижимости» промолчали, наверное, посчитали, что только что самолично вывели шефа под выстрел снайпера с «оговоренной позиции». По лестнице неспешно поднялись двое. Впереди типичный «бандос», сзади шеф в черном пальто. Одновременно с возгласом «бандоса» при входе в комнату: «Что за нах…» ствол револьверчика уперся в голову шефа сзади. Тот не стал играть в героя и наносить мне какой-нибудь «обратный малаши-гири», спокойно привязал своего сопровождающего за шею к трубе отопления, предварительно замотав ему руки изолентой, пообещал лежащим на полу парням, которые уже, наверное, пожалели, что снайпер не стрелял, много чего хорошего в их будущей короткой жизни, и дал мне связать себя. В бумажнике шефа оказались девятьсот долларов, рубли я оставил ему на метро. Я смотрел в породистое лицо шефа и понимал, что он не бандюк. Скорее всего, торгаш, приблатненный, но торгаш.

— Цена вопроса пять тысяч долларов.

— Какого вопроса?

— Вопроса, будут ли кого-то из вас завтра вскрывать в прозекторской или нет.

— А что так дешево, почему не десять, не пятьдесят тысяч?

— У меня принципы, — вот и думай, к чему это.

— Хорошо, пять тысяч, значит, пять, давай сотовый, я позвоню вниз шоферу, он поднимет деньги сюда, там, в дипломате, в машине, как раз шесть тысяч баксов.

— Подожди. — Я подошел к последнему приехавшему бандюку, нащупал у него в кармане брюк пульт с ключами от «Навигатора», нажал на кнопку. Внизу бесшумно мигнули огоньки сигнализации черного джипа. Рукояткой пистолета по лицу, даже газового, это больно. Шеф сразу растерял свою вальяжность, особенно когда я, стараясь сохранять индифферентное лицо, приставил к его затылку ствол.

— Подожди, подожди, ты не так понял, я другого водителя имел в виду… в другой машине, не стреляй, прошу… в этой машине есть деньги, всего две тысячи, в багажнике, под поликом в багажнике дипломат…

— Я сейчас вниз спущусь и проверю, если ты не соврал, вернусь и мы продолжим.

Я отцепил Сомова от трубы и потащил наружу.

— Я тебя в ванной пристегну, чтобы ты с ними не разговаривал…

— Стой, стой, — Сомов успел схватить свой баул, — я им свои шмотки не отставлю, сразу ноги приделают.

Я прикрыл дверь в комнату и, приложив палец к губам, потащил Сомова в подъезд. Мы дошли до выхода во двор, никого не встретив по пути. Под поликом в огромном багажнике «линкольна» действительно лежал дипломат, в котором были деньги, три упаковки, считать их было некогда. Дипломат я выбросил в мусорку в соседнем дворе, потом мы быстрым шагом дворами двинулись в сторону улицы Марата.

— А деньги?

— Какие деньги, Андрюша?

— Ну, ты собирался деньги у них забрать?

— Пусть ждут, пошли.

На Марата нас ждала бледная Наташа с уже полученными в камере хранения чемоданами.

— Так, Наташа, где тут ближайшее отделение милиции?

— Вон там.

— Идти долго?

— Полчаса где-то.

— Веди, только дворами.

Я застегнул Сомову руки впереди, перекинув на запястья его пакет, чтобы посторонним не были видны металлические браслеты, взял у Наташи тяжелый чемодан, вручив ей тот, что полегче.

— Ну что, пошли?

Глава двадцать восьмая

Отступление четвертое

Окончательное окончание

Одна тысяча девятьсот девяносто второй год

Отдел милиции ютился в старом дореволюционном здании цвета детской неожиданности. На крыльце стояли сотрудники, перед окошком дежурного скандалили ветераны.

Пристегнув Сомова к очередной трубе, я ввалился в дежурку, махнув удостоверением:

— Коллеги, пакетом не богаты? Вещдоки бы мне упаковать.

Замотанный помощник дежурного покопался в столе и протянул мне большой конверт серой бумаги:

— Пойдет?

— Конечно! Данке шон.

Я сунул в конверт «наган» и доллары, перемотав их шарфом, чтобы скрыть характерные очертания.

— Товарищ капитан, можно печать, изъятое опечатать?

Капитан поднял на меня отрешенное лицо, быстро оттиснул по углам и в середину конверта штамп «Для пакетов» и снова уткнулся в журнал происшествий.

Я дал моим спутникам расписаться на месте печатей, указав их в акте изъятия как понятых, а потом потащил Сомова во внутренние помещения:

— Пойдем, в туалет тебя свожу…

— О спасибо, начальник, уже давно хочется.

В уборной, дождавшись, когда жулик сделает свои дела, я снова нацепил ему наручники вперед, продев руки в лямки баула, а потом, проверив, что никого рядом нет, засунул переделанный газовик стволом вверх во внутренний карман фуфайки, предварительно протерев его и заботливо застегнув одежду арестанта на все пуговицы.

— Э, ты что творишь, начальник?

— Это если ты себя неправильно поведешь, или рот откроешь не вовремя, будешь убит при попытке вооруженного побега. А кто тебе револьвер в тюрьме дал — я не знаю. Все, пошли.

Такси до Пулково обошлось мне очень дорого, нет совести у питерских таксистов. Приехав в аэропорт, я еще раз проинструктировал своих подопечных:

— Наташа, теперь ты отдельно, мы не знакомы, просто соседние места. Я не смогу помочь с чемоданами, поэтому все сама. В городе все будет позади, а пока так. Давай, а мы тут с Андреем поговорим.

— Андрюша, веди себя хорошо, и я тебе помогу. Не скажу, что ты в наше СИЗО не попадешь, но сделаю так, чтобы вышел ты оттуда побыстрей. И не болтай, пожалуйста. Узнаю, что в камере язык распустил — найду… Понял ли меня?

— Да понял, я все, понял, начальник.

— Ну а теперь пошли проходить досмотр, не хрен здесь сидеть.

Когда я потащил Сомова мимо рамок металлодетектора, навстречу мне выскочил сержант из группы досмотра:

— Куда пошли? Давайте через рамку проходите.

— Через какую рамку? Конвой, у меня оружие, на нем наручники. Что смотреть будешь, я и так говорю, что мы запищим. Вот документы.

— Ладно, только мы все равно командиру корабля сообщим, что на борту оружие. Дальше на его усмотрение, может потребовать сдать оружие в сейф экипажа.

— Ну конечно, это ваши дела, поступай, как положено.

— Ладно, проходите, удачи.

Три часа в «чистой зоне» тянулись очень медленно, но хотя бы здесь был минимальный шанс встретиться с ребятами шефа. Главное было не заснуть, а то с Сомова станется достать и поиграться с револьверчиком. В полете я отвел Сомова в туалет, куда мы втиснулись вдвоем, под удивленными взглядами пассажиров, оружие я у него забрал, в будущей реальности оно ему ни к чему, а то потом забуду, знаю я себя. Ну, наконец, в иллюминаторе заходящего на глиссаду «сто пятьдесят четвертого» мелькнула гладь реки, знакомые с детства дома, раздался стук вышедших шасси, мы почти дома.

— Разрешите, товарищ майор?

— Мля, Паша. А ты где был все это время… Шмидт обосрался, с дизентерией в больничке лежит, но он хоть отзвонился, а ты