Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

тысячи фунтов на человека, а также наличия денежных средств на найм носильщиков. Тех, у кого таких запасов или денег нет — не пропускать. Разворачивать их обратно! Назад, к побережью. Только так мы сможем избежать массовой гибели людей.

Ситуация требует срочного вмешательства. С каждым днем становится холоднее.

С уважением и надеждой на Ваше быстрое решение,

Итон Уайт,

Избранный Мэр Доусона

и Владелец Yukon Transport Trading Co.'

Я запечатал письмо, передал Артуру.

— Это очень важно. Письмо должно попасть к Сороковую Милю как можно быстрее. Банноки тебе помогут. Слушайся их во всем. Возьмите лодку, еды на пару дней, теплой одежды. И сразу в путь. Ни минуты не терять.

Лицо Артура было сосредоточенным, серьезным. Он понимал ответственность.

— Понял, дядя Итон! Доставлю!

— И будь осторожен, Артур. Река уже коварна. А я отвечаю за тебя перед Марго.

— Помню — парень кивнул мне — Я не подведу

Сокол, Медведь и Ноко уже ждали у лодки, готовясь к отплытию.

Я смотрел, как лодка отчаливает от берега, как банноки мощно налегают на весла. Артур сидел на носу, держа в руках мой бинокль. Еще один шаг в его взрослении. И, возможно, шаг, который спасет тысячи жизней.

Они ушли вниз по Юкону, в сторону Форти-Майл. Я остался стоять на берегу. Дождь со снегом снова усилился, ледяные капли хлестали по лицу. А мне нужно было готовить Доусон к приходу десятков тысяч людей. К холоду. К голоду. К болезням.

Глава 22

В октябре только на продовольствии — соленой рыбе, мясе и муке с бобами — я заработал больше сорока тысяч долларов! Еще полтос принес игорный зал салуна. Подсчитывая прибыли, я в какой-то момент потерял связь с реальностью. Куда столько денег? На что их тратить? Это ведь даже без золотодобычи! Допустим я закуплю еще продовольствия — через перевал Чилкут, сразу как встанет наст, привезут на упряжках. Приобрету пару лесопилок — мощности доусоновской уже банально не хватало на то количество людей, что сюда заявилось. Можно выкупить несколько пароходов у Аляскинской коммерческой компании. Ходить по Юкону. Предложу две цены — продадут не глядя! Но это все после начала навигации. А что делать прямо сейчас? Покупать участки? Но тут можно сильно прогадать без геологоразведки.

Пока решил сделать большой заказ индейцам Скукума на зимнюю одежду. Благо у них было много шкур. А мне нужно было одеть не только себя, Артура, банноков, но и всех работников. Сорокоградусные морозы не за горами. Первый, «тестовый» комплект принесли уже через несколько дней.

Я развязал мешок, первым на колени упал малахай. Мех бобра — темный, густой, с седыми прядями, как иней на скалах. Внутри — нежная подкладка.

— Что это? — спросил я Снежинку, ощупывая шапку.

— Шерсть снежной козы, — пояснила индианка — Держит тепло, как солнце в камне. Примерь. Пусть уши спят.

Я натянул шапку. Мир внезапно приглушился — вой ветра за стенами салуна стал далеким шепотом. Уши, щеки, затылок утонули в теплой тишине.

— Хорошо? — спросила она, изучая мое лицо.

— Как… как будто голова в теплой воде, — пробормотал я.

— Вода замерзает, — парировала она, но в уголках ее глаз мелькнуло что-то вроде одобрения — Теперь парка.

Я поднял куртку. Не грубое сукно, а тонкую, почти невесомую кожу карибу, дубленую в дыму и пропитанную жиром нерпы. Она была легкче той, что делали в поселке из промасленной парусины. Примерно вдвое.

— Ваша парка — как доска — пояснила Снежинка, помогая мне накинуть ее поверх моей рубахи — Эта же — как вторая кожа. Капюшон с густой опушкой из волчьей шерсти упал на лоб и щеки. Она ловко поправила его, откинув мои всклокоченные волосы. Ее пальцы были холодными, но движения уверенными. Уже сам я затянул кожаные завязки под подбородком. Подвигался. Очень удобно!

— Дышит? — спросил я, удивленный легкостью.

— Дышит тот, кто внутри, — она чуть скривила губы — Парка только слушает.

Потом она указала на главное сокровище — сапоги-муклуки. Гибкие, с мездрой наружу, сшитые из шкуры лося. Рядом лежали два пары грубых шерстяных носков, пахнущих дымом.

— Сними железо с ног, — приказала Снежинка. Я поспешно сбросил свои промерзшие, скрипящие ботинки с двойной подошвой. Натянул носки — грубая шерсть сразу же начала жечь кожу приятным теплом. Затем она протянула муклуки.

— Войди.

Я втиснул ноги внутрь. Внутри — неожиданная мягкость и сухость.

— Стельки — тростник и мех росомахи, — пояснила она, видя мой немой вопрос.

Я встал. Опять легкость! Этот комплект… он не давил, а обнимал. Муклуки гнулись с каждым шагом, повторяя движение стопы.

— Иди, — сказала Снежинка, кивнув на дверь — Послушай ветер новыми ушами.

Я натянул шапку, вышел на крыльцо. Ветер, злой и острый, врезался в лицо — но волчья опушка капюшона приняла удар. Холод лизал открытые щеки, но не впивался в кость, как раньше. Я шагнул в снег по щиколотку. Внутри муклуков — сухо и тепло, как у очага. Ни скрипа, ни промозглой сырости.

Когда я вернулся, Снежинка протянула последнее — рукавицы из шкуры лосенка, подбитые нежнейшим пухом гаги.

— В них не обморозишься, — сказала она просто. Я надел их. Они были невероятно гибкими и теплыми. И тут же, без раздумья, заказал второй комплект. Не дай бог, упаду в полынью — будет во что переодеться.

Стоило мне закончить расчеты со Снежинкой, как меня позвали на пирс — возвращалась лодка Артура. Прямо груз с души. Первое самостоятельное путешествие, пусть и недалеко и с банноками, но тем не менее…

К лодке уже подбежали Джозайя, помогая причаливать. Я двинулся навстречу, вглядываясь в пассажиров. Их было на одного больше, чем нужно. Какой-то подросток, в такой же парке, что мне сшила Снежинка, капюшон накинут.

— Ну что, герои? Добрались? Передали? — крикнул я, подходя ближе.

Артур, спрыгнувший на берег, был бледным и уставшим, но глаза его горели. Банноки, как всегда, невозмутимы. Сокол кивнул, подтверждая, что письмо ушло.

И тут… пятый пассажир откинул капюшон.

Оливия!

Мисс Макдонелл. Девушка лекго выскочила из лодки на пир… мило улыбнулась мне.

Мой мозг заклинило.

— Оливия? — только и смог выдавить я.

Она кивнула, улыбка стала шире. Подошла ближе. Банноки, словно тени, отошли в сторону. Артур стоял рядом, смущенно опустив глаза — кажется, он был в курсе и чувствовал себя виноватым