Обратный отсчет - Токацин

части дорожки, вымощенные плиткой, по виду похожей на куски гранита — даже с небольшими неровностями на верхней части. «Фрил,» — с досадой подумал Гедимин, отключив анализатор. «Но маскировка хорошая.»

Почва кое-где поднималась волнами и образовывала невысокие холмы, каждый из которых был окружён цветущим кустарником. На вершинах, роняя к подножию веера теней, поднимались настоящие деревья. Источники света, расставленные со всех сторон, подсвечивали площадку жёлтым и зеленоватым; из-за их многочисленности тени двоились и троились, напоминая, что вокруг всё-таки не Земля, а сейчас — не позднее утро.

Сарматы остановились на перекрёстке, и Кенен пошёл изучать карту, а Гедимин сел на дорожку и осторожно потрогал растительность. Это была настоящая трава — с корнями, уходящими в почву, с побегами разного возраста… Мимо сармата проходили люди, ненадолго останавливаясь, чтобы разуться и остаться в одних носках. Кто-то сунулся неразутым; вслед ему тут же засвистел ближайший «коп», и нарушителя, прикрыв защитным полем, вытащили обратно. «Коп», на ходу выписывая штраф, отодвинул Гедимина от края лужайки — точнее, попытался, надавив ему на плечо; сармат понял намёк и ушёл сам, тем более, что Кенен уже нашёл на карте то, что искал, и подпрыгивал на месте, созывая всех к себе.

— Нам повезло, парни, — сообщил он, пощёлкав по передатчику. — Для нас оставили места в салуне. Джед, не отставай!

Они свернули с окраинной тропы к центру парка, далеко обойдя место шумного сборища некрупных «макак» и ярких агрегатов неясного назначения. Отдалённо это напоминало тренировочное оборудование Гуальтари, только острые углы были сглажены, а торчащие штыри и пучки проводов — прикрыты фриловыми пластинами. Гедимин оглянулся на непонятные сооружения и снова перевёл взгляд на холмы с редкими деревьями и группы людей, устроившиеся на траве. Они принесли с собой подстилки и какую-то пищу и питьё, все сняли респираторы, многие разделись до пояса и легли, как когда-то сарматы после купания ложились в траву на берегу Атабаски. Гедимин вспомнил стаи насекомых, сопровождающие каждого человека у северного озера, и едва заметно усмехнулся. Здесь этих существ, похоже, не было, — загорающие лежали спокойно, не хлопая себя поминутно по бокам. «Верно, это же Луна. Зачем тут насекомые?» — подумал сармат. «Хотя — растения тут тоже ни к чему.»

Он увидел высокий холм слева от себя; на его вершине, на кубическом постаменте из местной породы, стоял белый монумент. Это были всё те же трое людей, когда-то высадившихся на Луне, только не нарисованные, а аккуратно вырезанные из белого минерала с розовыми прожилками. Прожилок было очень много, и некоторые из них выглядели грубо и неуместно. Присмотревшись, Гедимин понял, что это следы трещин.

Незаметно для себя он свернул влево и вскоре стоял у подножия холма, среди полос невысокой красной растительности, посаженной в узкие прорези прямо в мостовой. Полосы тянулись к холму и на подъёме сливались в единый багровый массив. В траве лежали, образуя сплошное кольцо вокруг возвышенности, разбитые, практически расплющенные сарматские истребители. Вьющиеся растения почти полностью их покрыли и проросли насквозь, но конструкции ещё можно было опознать, — тут было два «Ицмитля», обломок фюзеляжа «Стимфалиды» и остатки восьми или девяти очень серьёзно повреждённых «Гарпий» времён Саргона.

Рассмотрев трофеи, Гедимин поднял взгляд на белый монумент. Ему крепко досталось — едва ли не крепче, чем истребителям у подножья. Все розовые прожилки на самом деле были заделанными трещинами, остатками склейки. Часть удалось замаскировать под структуру минерала, остальные были слишком широкими. Статуя не так давно была расколота на множество кусков, и её старательно восстанавливали, но убрать следы реставрации не смогли — или не посчитали нужным.

В наушниках оглушительно задребезжало.

— Джед, твою мать! — Кенен был крайне сердит. — Куда провалился⁈

— Я у белой склеенной статуи, — отозвался Гедимин, слегка раздосадованный тем, что его наблюдения прервали. Он думал, почему для реставрации был выбран такой неудачный клеевой состав, и почему было не покрыть розовые швы поверх белой пылью, пусть даже и фриловой, — по крайней мере, статуя не выглядела бы покалеченной.

— Ну молодец, — выдохнул в коммутатор Кенен, и у сармата защекотало в ушах. — Топай направо до двух столбов под натуральное дерево. Если увидишь за ними шесть статуй — четырёх животных и двух наездников — иди к зданию с открытой верандой. И не ходи по траве!

Гедимин мигнул. «Зачем мне трава?» — думал он, выбираясь обратно к своим. Его занесло метров на триста левее, — настоящая тропа уходила вправо и вскоре утыкалась в проём между двух столбов. За ними сармат увидел упомянутые статуи — четырёх животных с рогами и двух, осёдланных, без рогов. Всадники преследовали убегающих зверей. Все шесть скульптур были облеплены желающими сфотографироваться, и Гедимин обошёл их по широкой дуге.

— Куда? — «коп», дежурящий под навесом, заступил сармату дорогу.

— Я с Маккензи, — буркнул тот. — Он там.

Пока экзоскелетчик связывался с Кененом и препирался с ним, Гедимин глазел по сторонам — тут было на что посмотреть. То, что Маккензи обозначил как «салун», было чем-то вроде сарматской столовой — и, как бывало в тесных столовых на Фебе, Альбиориксе или Гималии, места внутри хватало не всем. Наружу вытащили несколько бочонков старинного вида и ящики, выглядящие как деревянные. Люди сидели на них, с больших контейнеров брали еду и питьё, вынесенные из внутреннего зала. Дверь — точнее, хлипкая завеса из растительного сырья — болталась туда-сюда на сквозняке — видимо, внутри была мощная вентиляция.

— Входи, — сказал экзоскелетчик, уходя от двери. Гедимин вошёл — боком, стараясь не задевать подвижные створки. Внутри было темновато — и, так же, как и снаружи, вместо нормальных стульев или скамей стояли какие-то ящики и бочонки. Вдоль небольшого зала тянулась стойка, за которой виднелся муляж открытого шкафа с бутылями. Он прикрывал большой охлаждающий агрегат с выдвижными ячейками. В углу валялось древнее деревянное колесо, обитое железной полосой, в другом — предмет, похожий на сидение от флиппера, тоже из какого-то старинного редкого материала. Гедимин увидел, что обе вещи, как будто брошенные по углам без присмотра, на самом деле прикрыты прозрачным защитным полем. «Древние артефакты,» — подумал он. «Интересно, зачем они?»

— А вот и Джед, — облегчённо вздохнул Кенен. Он, как и все остальные сарматы, устроился в третьем углу, поодаль от людей. Они сидели на полу рядом с бочонком, на котором стояли две вскрытые бутыли и несколько больших кружек.

— Садись, — Кенен