Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Наконец, Света сжалилась надо мной.

— Лёш, вот, держи, — она протянула мне небольшой чехол. — Это твоя персональная однушка. Самая простая в установке. Давай покажу, как.

Она быстро и ловко, буквально за пару минут, показала мне, как собрать каркас и натянуть тент. Под ее руководством я кое-как справился со своей задачей. Моя маленькая оранжевая палатка стояла немного криво, но она стояла. Это была моя первая маленькая победа в этом новом для меня мире.

Когда стемнело, в центре поляны уже весело плясал большой костер. В котелке над огнем аппетитно булькало что-то похожее на гречневую кашу с тушенкой. Люди расселись вокруг огня на бревнах и походных ковриках, разливая по кружкам горячий чай. Атмосфера была невероятно теплой и дружеской.

Разговоры полились рекой. В основном, конечно, про работу. Ребята травили байки про неадекватных заказчиков, про эпические сбои в продакшене, про собеседования, на которых задавали абсурдные вопросы. Я слушал их и улыбался. Это было так знакомо, так… нормально. Это был тот самый язык, на котором я говорил всю свою сознательную жизнь.

— А ты, Лёш, так и не рассказал, где пропадаешь? — спросила Света, когда общая волна шуток немного улеглась. — Кирилл что-то говорил про какой-то секретный НИИ. Это что, серьезно?

Все взгляды обратились ко мне. Я на мгновение замялся, вспоминая подписку о неразглашении.

— Ну, вроде того, — уклончиво ответил я. — Государственная контора, старой закалки. Занимаемся анализом… специфических геофизических данных.

— Ого! Аномальные зоны, что ли? — с интересом подался вперед Миша. — Как в «Сталкере»?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я. — Только без мутантов. В основном просто странные цифры и непонятные названия.

— А как ты их анализируешь? — спросил Андрей, водитель. — Это же, наверное, дико интересно, когда данные не подчиняются стандартной логике.

— Ну… пытаюсь найти эту нестандартную логику, — отшутился я. — Приходится много импровизировать. Это как отлаживать код, написанный инопланетянами. Интересно, но голова пухнет.

Я старался говорить легко и небрежно, но чувствовал, как внутри все напрягается. Я ходил по очень тонкому льду, пытаясь рассказать правду, не раскрыв при этом никаких секретов.

Потом разговор плавно перетек к воспоминаниям. Света начала вспоминать университетские годы, наши общие проекты, смешные случаи с преподавателями. Я смотрел на нее, освещенную пляшущими отблесками костра, и видел, как сильно она изменилась. Ушла юношеская неуверенность, появилась спокойная сила и независимость. Она нашла свое место в жизни, стала лидером, которого уважали. И я почувствовал укол легкой, светлой грусти по тому времени, когда мы все были просто студентами с большими надеждами.

Позже, когда большинство уже разбрелось по палаткам, я остался у догорающего костра с Андреем. Он оказался не просто водителем и специалистом по снаряжению, но и на удивление глубоким, вдумчивым человеком.

— Знаешь, а я тебе верю, — неожиданно сказал он, глядя на угли. — Про то, что данные не подчиняются логике.

— В смысле? — удивился я.

— Я давно увлекаюсь всякой… эзотерикой, философией Востока, — он усмехнулся. — Для ребят это просто хобби, а я серьезно копаю. И во многих древних текстах говорится, что реальность — это не то, чем кажется. Что есть другие уровни, другие законы. И то, что мы называем наукой, описывает лишь тонкий верхний слой. Как думаешь, где граница познания? Может ли математика описать то, что лежит за пределами материального мира?

Его вопрос застал меня врасплох. Я вспомнил объяснения Игнатьича про «Информационную Вселенную», рассказы Гены про «ману» и «заклинания». Я думал об этом последнюю неделю почти непрерывно.

— Я… я не знаю, — честно ответил я. — Но мне начинает казаться, что эта граница гораздо более размыта, чем я думал. Что, возможно, и эзотерика, и физика, и математика — это просто разные языки, которые пытаются описать одно и то же.

Мы проговорили еще около часа. О природе сознания, о квантовой неопределенности, о том, что древние мистики и современные физики-теоретики, по сути, говорят об одном и том же, просто используя разный понятийный аппарат. В этом бородатом айтишнике я неожиданно нашел родственную душу, человека, который, так же как и я, стоял на границе двух миров, пытаясь заглянуть за ее пределы. Это было невероятно.

Пора было спать. Света позаботилась обо мне: мне выделили не только палатку, но и теплый спальник с ковриком. Усталость навалилась мгновенно, как только я забрался внутрь. Я лежал, слушая, как потрескивают угли в костре и как шумит река, и чувствовал странное умиротворение. День, проведенный в «нормальном» мире, оказался на удивление полезным. Он не только дал мне отдохнуть, но и показал, что даже здесь, вдали от НИИ, есть люди, которые задаются теми же вопросами. И что, возможно, я не так уж и одинок в своих поисках.

* * *

Воскресный день прошел в неспешном возвращении.

Мы проснулись от пения птиц, позавтракали остатками вчерашней каши, быстро и слаженно собрали лагерь, не оставив после себя ни соринки, и отправились в обратный путь. Дорога назад всегда кажется короче. Мы шли почти молча, каждый погруженный в свои мысли, наслаждаясь последними часами, проведенными на природе. Я чувствовал приятную усталость во всем теле — мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, слегка гудели, но это была хорошая, правильная усталость, смывшая с меня остатки нервного напряжения последних недель.

К обеду мы вернулись к машинам. Группа шумно и весело грузила снаряжение, обмениваясь впечатлениями. Чувствовалось легкое сожаление от того, что выходные подходят к концу, и завтра всех снова ждет рутина офисов, дедлайнов и совещаний. Я подошел к Свете, которая проверяла, все ли вещи уложены.

— Свет, спасибо огромное, — искренне сказал я. — Это было… именно то, что нужно. Спасибо, что вытащила.

Она улыбнулась своей открытой, теплой улыбкой.

— Я же говорила. Рада, что тебе понравилось. Мы стараемся выбираться так почти каждые выходные. Так что, если надумаешь, ты всегда в нашей банде, вне зависимости от твоего решения по работе.

Дорога домой была более спокойной. Музыка играла тише, разговоры были менее громкими. Мы со Светой снова оказались на заднем сиденье.

— Так ты не передумал насчет работы? — спросила она. — У нас правда очень круто. И ты бы отлично вписался.

— Я подумаю, Свет, честно, — ответил я. — Просто мой текущий проект… он очень важный для меня. Я не могу его сейчас