Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— А с кем же я тогда останусь?..

Никто не смел больше шептать за спиной, пока Солнечный дворец становился все богаче и зеленее. Человек, обманувший и жизнь, и смерть, к следующей зиме снова встал на ноги и начал сопровождать Кан Яна. Голос его стал еще тише, но к нему прислушивались с трепетом и вниманием.

Еще семь зим спустя Фэй Синь вложил игрушечный меч в ладонь первой дочери Кан Яна и со смехом сжал крошечные пальчики, помогая удержать оружие. Он не успел заметить, когда человеческое стало ему близко и понятно, а кровавый завоеватель превратился в того, за кого и жизнь отдать не страшно.

— Я хотел сделать тебя своей правой рукой.

Фэй Синь поднял глаза и нахмурился.

— Разве я не стал?..

Кан Ян только головой покачал, пряча улыбку.

Пусть за спиной остаются слуги, а они будут стоять плечом к плечу до последних своих дней.

Глава 18

Уютный домик спрятался в получасе езды от столицы. Укрытый рощей и холмами, он казался уединенным и защищенным от любых бед. Монаху запомнилась длинная череда фруктовых деревьев, прочный забор и широкие, настежь распахнутые окна. От дома веяло покоем и несуетливым теплом. Здесь хотелось жить и каждый день встречать с улыбкой.

За полгода до безуспешной попытки свержения императора командующий как никогда остро ощутил, по какой тонкой грани он ходит. Любой неверный шаг мог обернуться падением и крахом.

Память уже не держала в себе подробностей того, каким было их жилье, но каждый взгляд и слово хранила цепко.

Запас денег был заранее спрятан в прочной шкатулке, ключ на тонком шнурке занял свое место на шее ребенка. Мальчику исполнилось девять, он был худ и изящен, древняя кровь говорила в нем в полный голос. Даже лишенный серебряных глаз, он был вылитый высокородный господин и совсем не походил на основательного, широкоплечего, прямолинейного командующего.

— Если меня не будет дольше двух дней, приготовься к приходу женщины с едой, — наставлял командующий мальчика. — Вот тут лежит шкатулка, а сверху письмо. Нащупал? Письмо отдашь ей, попросишь доставить тебя к дальним родственникам, потому что отцу пришлось отправиться в поход и он не успел сделать это сам. Она отведет тебя к надежным людям. Открой эту шкатулку и отдай им. Назовись, и они позаботятся о тебе.

— Каким именем мне назваться? — после недолгой паузы спросил мальчик.

— Имени тебя никто не лишает, но фамилию назови мою. — Командующий коротко потрепал темные, холодного оттенка волосы.

— Я не знаю твоей фамилии. — Тонкие губы мальчика дрогнули. Дернув головой, он вывернулся из-под тяжелой руки.

Командующий беспомощно вздохнул. Мальчик не выходил за пределы дома и не встречал никого, кроме названого отца и приходящей служанки, откуда ему знать свою новую фамилию?

Вытащив плотную бумагу и толстую металлическую иглу, мужчина зажал сероватый грубый лист в самодельной растяжке, похожей на пяльца для вышивки. Быстрыми ударами он нанес несколько отверстий, отступил чуть в сторону и продолжил выкладывать узор из сквозных дыр. Мальчик, заслышав знакомый звук, метнулся в свою комнату и принес целую охапку бумаг с подсказками.

Закончив, командующий протянул ребенку испещренный отверстиями лист.

Чуткие, тонкие пальцы ощупывали каждый след, оставленный иглой. Лоб мальчика пошел складками над краями повязки, а губы беззвучно шевелились.

— Вэй, — нетвердо проговорил мальчик и опустил голову к плечу. — Вэй Чиен, верно?

— Ну уж имя свое ты и без меня знал. — Мужчина спрятал иглу в специальный футляр, за привычными действиями пытаясь скрыть охватившее его смятение. Словно все те годы, что уже прошли, не имели никакого значения; только сейчас этот мальчик действительно стал частью его семьи и его фамилии. — Назовешь это имя, но только в доме, без посторонних. Больше нигде и никогда не произноси. Люди, к которым тебя приведут, позаботятся о тебе и на время дадут другое имя.

Если все его надежды пойдут прахом, а власть устоит, род Вэй будет стерт из документов и исчезнет. Император Ду никогда не чурался замарать руки в крови, даже если кровь окажется детской. Хорошо, что настоящей большой семьи у него не было, только приемыш; куда труднее было бы решиться на этот шаг, оставляя за спиной многочисленную родню, приговоренную к смерти в случае его неудачи.

— Если ты не вернешься через два дня, — голос мальчика зазвучал глуше, — то через какое время ты вернешься? Сколько мне ждать?

«Никогда», — едва не произнес командующий, но вовремя прикусил язык. Да, с какой стороны ни посмотри, если переворот сорвется, то Чиен окажется один. Снова.

И это предательство уж точно не выйдет оправдать высокими целями, тогда уж проще было оставить мальчишку в том подвале умирать, а не строить из себя спасителя и отца.

— Если кто-то на улице спросит тебя про командующего Вэй Си, то ты ответишь… — ровным голосом начал мужчина, проигнорировав вопрос.

— Я скажу, что никогда этого имени не слышал, — немедля ответил Вэй Чиен, выпрямившись.

— Если тебя попытаются схватить?

— Я начну громко кричать.

— Если зажмут рот?

— Вытащу кинжал и ударю, а потом буду громко кричать.

Мальчик ловким движением вынул кинжал из сапога и продемонстрировал командующему. Тот только вздохнул едва слышно.

Выжить в одиночестве у искалеченного ребенка не было никаких шансов. Оставалось надеяться, что былые щедрые денежные вливания и поблажки вкупе с содержимым шкатулки обеспечат ему нормальную юность; других способов создать будущее для своего сына командующий не видел.

Если все пройдет гладко, то мальчику и не придется жить в чужой, пусть и хорошей семье; если же все пойдет кувырком, то он сможет выжить. Только бы судьба оказалась к нему благосклонна…

Отдавать ребенка кому-то из приятелей командующий не решился. Да и нет у него таких приятелей, которые пожертвуют своим спокойствием и возьмут на воспитание сироту. Доверять другим командующий Вэй Си за годы своей жизни выучился едва ли на треть, да и ту треть теперь приходилось выжигать каленым железом.

— Если окажешься на улице и кто-то посторонний захочет узнать твое имя? — продолжил он задавать наизусть заученные вопросы.

— Я скажу, что меня еще маленьким выгнали из дома, а там подобрали попрошайки и заставили работать на них, — без запинки затараторил мальчик и сделал жалобное лицо. — Они не кормят меня и обзывают землеройкой, и фамилии я своей не знаю, а настоящее имя не помню…

— Сказочник, — фыркнул Вэй Си. Мальчишка широко улыбнулся.