"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

И всякие дорогие штучки типа шоколадных конфет тоже продаются, потому что не у всех есть возможность купить такое. Берут, но буквально на счёт, чтобы каждому ребёнку по одной. А вот со всякими цитрусовыми — беда. Мандарины можно найти только на рынке, в магазинах нет. Но и на базарах их сметают, будто от наличия оранжевого фрукта на столе зависит жизнь и здоровье всей семьи.

Та же фигня, как ни странно, с простым зелёным горошком. А ведь хотелось нарубить оливьехи. Что за Новый год без этого блюда? Кстати, популярности у населения этот салат пока не получил. Когда мы с Лидой обсуждали меню, я даже удивился, потому что дальше холодца, тушёной картошки с мясом и винегрета дело не пошло.

— А оливье? — спросил я.

— Это салат столичный? Да ну его, мучиться, — отмахнулась Лида. — Майонез ещё этот…

— Если дело только в нём, то не страшно. Я сделаю.

Конечно, исключительно самодельный майонез. Доверия к непонятной хренотени с стеклянных баночках с закатанной крышкой, что иногда попадалась на глаза в магазинах, я не испытывал. Этой жижей только всё испортишь.

Кстати, сложнее всего оказалось найти лимоны. То ли в Грузии с Абхазией в этом году неурожай случился, то ли не завезли достаточно, но не было их в продаже. Я уже почти сдался и думал, что придётся использовать уксус, но вдруг мне повезло, и за три дня до праздника я наткнулся на нужное на Преображенском рынке. Хотел было на радостях купить гуся, но потом здравый смысл победил. С теми духовками, что есть в моём распоряжении, запечь толком не выйдет, получится только перевод продукта и напрасная трата времени.

Взял курицу. С ней духовка справится. Запеку на бутылке, отличный и простой рецепт, испортить можно только если очень сильно постараться. Главное — чтобы хватило времени всё это спокойно приготовить.

* * *

Тридцатого я остался у Лиды ночевать. А что — продукты все перетащил, с утра надо будет чуточку поколдовать, и праздничный стол готов. С вечера мы разлили по мискам и тарелкам студень. Не очень я его люблю, но спорить не стал.

Соседи тоже что-то химичили на кухне, и только Стёпа с Верочкой грызлись. Оказалось, танкиста отправляют служить на Дальний Восток, как всегда внезапно и срочно. Как-то один сокамерник в СИЗО сказал, что армия от тюрьмы мало отличается, только здесь иногда знаешь, за что сидишь. Ну, ему виднее, есть с чем сравнивать.

Чертёжница попеременно плакала и кричала на Стёпу: ей рожать через два месяца, тут московская жилплощадь, хоть и служебная, а в Хабаровске ничего нет, и мама не приедет помочь, потому что далеко.

А я резал морковку и думал, что дура не понимает ещё, как ей повезло. Живой капитан в Хабаровске намного лучше, чем похоронка вместо мужа в московской коммуналке.

Подарок Лиде я купил. Серебряное колечко с маленьким камешком. Мелочевка, конечно. Но пусть будет.

Сели мы за стол в восемь вечера. А чего тянуть? Тем более, что никто полуночи и не ждёт. Нет ещё такого обычая. И вообще, этот Новый год — четвёртый в Союзе. До тридцать шестого первое января числилось простым рабочим днём, а за ёлку бдительные соседи могли и стукануть.

Короче, праздник удался. Хорошо посидели, по-домашнему. Выпили по два бокала шампанского, которое сейчас считается напитком для богатых, попробовали всего наготовленного, да и пошли гулять на улицу. Там как раз установилась зимняя погода, выпал небольшой снежок. Ну и в честь праздника небо ясное: звёзды мерцают, почти полная луна светит так, что и фонари не нужны. Где-то возле метро поддатый хор вопит под гармошку «Валенки». Всё, что надо.

* * *

Домой я поехал после обеда. Нечего высиживать, праздник кончился. И так спали чуть не до полудня, потом лениво не то завтракали, не то обедали. Чувствую просто — устала Лида. Пусть отдохнёт. А она и не спорила. Договорились, что я позвоню, поцеловались на прощание, и я пошёл.

На улице и в метро — почти пусто. Будто не днём идёшь, а поздно вечером.

И в нашей квартире тишина. Никто дверь не открывал, покой не нарушал. Вот и славно. Я разделся и полез отмокать в ванну. Долго лежал, наверное, с час, пока не решил, что хватит.

Уже одевался, когда услышал, как в дверном замке провернулся ключ. Раз, второй. Уверенно открывают, не таясь. Но я встречать гостей не побежал. И не потому, что пуговицы на брюках застегнуть не успел.

Дверь скрипнула петлями и вошедший чуть слышно шмыгнул носом. Так часто бывает, когда с холода в тепло попадаешь. Но мне для узнавания достаточно.

— Привет, Миша, — сказал я, выходя из ванной.

— Ага, — кивнул он так спокойно, будто мы расстались пару часов назад. — Хорошо, что ты дома. Одевайся, мне помощь нужна.

Глава 19

Только сейчас я заметил, что обычно спокойный, как дверь, Михаил, немножко, если выражаться словами из книжки про графа, взволнован. Я бы даже сказал — на измене.

— Сейчас, минутку, обуюсь только, — я говорил как можно спокойнее, чтобы не заводить его еще больше. — Тебя вылечили?

— Ага, — опять это дурацкое слово. — Снова в строю.

Я завязал шнурки и потянулся за пальто.

— Готов. Куда идти?

— К будке, — буркнул Михаил, развернулся и вышел на лестницу.

На улице он зашагал намного быстрее обычного. Мне пришлось довольно серьёзно напрячься, чтобы не отставать. Конечно же, к задушевным беседам приступать не было никакого смысла.

Мне даже пришлось слегка ускориться, чтобы к двери трансформаторной будки мы подошли одновременно. Но открывать я не спешил. Ключ не только у меня есть. Опять же, напарнику это надо, не мне. Миша, наверное, такими мыслями не заморачивался, просто взял и отпер замок. И шагнул внутрь. Я за ним.

— Да мы не одни, — только и смог выговорить я.

Потому что с нами присутствовал ещё и Андрей Дмитриевич Емельянов, известный в узких кругах под кличкой Сахаров. Как всегда, в дорогом костюме и идеально выглаженной рубашке. Галстук, правда, чуть смят и узел в сторону смотрит. Вот только лицо… такое впечатление, что у Андрея Дмитриевича одновременно взорвались самые мелкие сосудики, и произошло это везде. Не очень аппетитное