"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

После еды отдохнул, включил радио в Мишиной комнате. Так, лишь бы булькало, звуки издавало. А сам сел за стол и развернул чехол с инструментами. Пересмотреть, почистить, смазать. Да и просто — в руках подержать, навык восстановить. Это как у спортсменов или музыкантов, без тренировок быстро раскисаешь.

Поехали. Доставал всё по очереди: самоимпрессионные и наборные ключи, декодеры, классические отмычки: крючок, гребенка. Иногда и они в ход идут. Натяжной ключ, зонды, щупы, прочая вспомогательная мелочь. Сверла и сама микродрель. Работает, если что, аккумулятор подзарядить можно. Кстати, получается, я сюда протащил то, чего еще здесь не делают. По уму если, надо всё уничтожить, но у меня рука не поднимается. Очень уж хороший инструмент. А в этом кармашке… микрокамера с подсветкой. А я и забыл о ней. Потому что использовать не приходилось — купил, проверил, и сунул на всякий пожарный. Вот это настоящее палево. Что-то с ней надо сделать. В ванной такое не сожжешь.

И тут затренькал дверной звонок. Я сразу схватил ветошь и прикрыл инструменты. Помолчал. Тишина. Да и пошли бы они все. Кто бы там ни был — подождет. Я никого не жду. Так что сначала закончу, а потом открою.

Спрятал набор в сумку чуть трясущимися руками, прислушиваясь, что там снаружи. Судя по перетаптыванию и сопению, ждут.

Вытирая на ходу руки той же тряпкой, пошел к двери.

— Кто там?

— Леонид Петрович, это Равиль. Тут из домоуправления товарищ, нам бы посмотреть, что с протечкой.

Всякие безвинно севшие потом в мемуарах писали, что вот так органы заставляли их обманом открывать дверь перед арестом. Хотя тут народ так пригнули, что вряд ли кто осмелится ослушаться. Да и от судьбы не отвертишься. Если это за мной, уходить некуда. Летать я пока не научился.

Под дверью стоял дворник, а рядом с ним — какая-то тщедушная женщина лет сорока в ватнике и теплом платке. Точно не менты.

— Здравствуйте, проходите, смотрите, — распахнул я дверь.

Равиль остался на лестнице, а товарищ из домоуправления потопала за мной, ничуть не стесняясь грязных сапог. Постояла под пятном на потолке, записала что-то в блокнотик, и ушла, ничего не сказав. Ну вот, теперь полы за ней подтирать. Кстати, надо напомнить дворнику, пусть приведет уборщицу, а то пыль уже везде лежит, скоро трава вырастет. А мне заниматься наведением чистоты не очень хочется.

* * *

Лидии я позвонил через день. Зачем дергать больного человека. А так, может, травку какую попила, порошками заела, смотришь, и болезнь проходить начала. Тем более, что усиленное питание я ей организовал: пусть ест икру ложками, а масло прямо на колбасу намазывает.

По телефону голос музейщицы звучал вполне жизнерадостно. Значит, на поправку пошла.

— Лёня, спасибо, это ты меня вылечил! — заявила она. — завтра пойду, бюллетень закрою. Ты же помнишь, мы в театр идем.

— Конечно, комедия Карло Гольдони в трех действиях, в ролях Марецкая, Мордвинов, Названов и Виклан… нет, это я не выговорю никогда.

— Откуда такие подробности?

— На афише прочитал.

— Веру Марецкую очень хвалят.

— Вот пойдем и посмотрим, за дело или так.

В оставшиеся до спектакля дни я успел прочитать «Анну Каренину». Какая же нудятина! Баба-дура, мужик ее вообще никакой, Вронский сам себе на уме. А Лёвин этот такой душнила, что дальше некуда. Анну не жалко ни грамма. Короче, Толстой в мои любимые писатели не попадет никогда. Строчил, наверное, так много, чтобы платили побольше. Базары эти по полторы страницы ни о чём. Про графа и то интереснее было.

Мне бы бросить на половине похождения этой зажравшейся Карениной, но у меня дурная натура: как возьму книжку, должен дочитать до конца. Помню, на третьем сроке в СИЗО перед этапом взял у библиотекаря «Парижскую богоматерь». Не очень-то она мне и понравилась, но не дочитал: сдернули на этап, когда до конца четыре главы оставалось. Полгода мучился, пока на зоне вольняшка не принёс из дому этого Гюго. Мне даже мужик один предлагал рассказать, чем кончится. Подшнырить хотел, наверное, кораблик чаюхи заработать. Мне не жалко, но так, в кратком пересказе — не то.

В театр я пошел в том же, в чем и на балет ходил. Не очень-то и густо у меня костюмов с белыми рубахами. Хотя здесь и такое за богатство идет. Шмотье поношенное тырят и при этом себя ворами считают. Бедно живут люди. Даже шишки всякие. Я бы тут точно загнулся, доведись своим ремеслом жить. Сначала крохи какие-то возьми, потом сдай, на руках пшик останется. Зато сроки мелкие, соответствуют добыче. В конце концов, большие бабки тратить здесь некуда.

До Каретного Ряда, где театр, мне идти минут сорок, если сильно прогулочным шагом. Я в ту сторону гулял уже не раз, дорога знакомая. Шел и радовался: вот иду просто, не по делу, отдыхаю. И никому ничего не должен. И в этот раз Лидия ждала у входа. Лишние билетики спрашивали, но не так часто, как перед балетом. Да и народу чуть поменьше собралось.

— Замерзла? — спросил я, вручая букетик.

— Нет не очень. Спасибо, — ответила Лидия и вдруг чмокнула меня в щеку. — Пойдем внутрь, а то в гардероб очередь точно стоит.

И правда, толпа собралась немаленькая. Обслуживали всего две древние бабули, что с них взять. Хорошо хоть, как сказала Лидия, зал совсем маленький, десять рядов, бинокль не понадобится. Да и публика попроще, видел зрителей в старых гимнастерках и простых платьях.

Зато лимонад в буфете повкуснее, и заварные пирожные в самый раз. Я бы таких и с собой взял, к чаю.

* * *

Мне спектакль понравился. Веселый, простой. И Марецкую не зря хвалят, очень хорошая артистка. Я ее, оказывается, видел, в фильме «Член правительства», но фамилию, конечно, не запомнил.

— Ты так на балете не хлопал, — заметила Лидия, когда мы вышли на улицу.

— Сама же говорила — нудятина. А здесь… прямо люди живые. Понятно, что притворяются, а всё равно переживал.

— Значит, будем на спектакли ходить? В Москве много театров хороших. А у нас в профкоме со всеми контакт налажен. На премьеры, конечно, билетов не достать, но на остальное — очень даже запросто. Мне раньше не с кем ходить было. На работе никого не вытащишь, все дома сидят.

Да уж, вот и мне Лидия в своей жизни