"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Кайзеровская армия, будто зная о грядущем мятеже, предприняла попытку наступления на Ригу. Неудачно, конечно, но всё равно неприятно.

— Да всё он понимает, товарищ генерал, — вздохнул Аркадий. — Мы будем идти к миру, но не путём наступательных успехов. Сами видели, к чему приводят агрессивные порывы. Почти полмиллиона человек больше никогда не вернутся к своим близким.

— Эх… — генерал налил себе ещё одну стопку. — Сопьюсь так… Но душа просит…

— Не оправдывайтесь передо мной, товарищ генерал, — попросил его Аркадий. — Лучше обсудим сдерживание Восточного фронта.

«Восточный фронт» — это гипотетический промежуток между Казанью и Самарой, на котором бы занял оборону Аркадий.

Форсировать Волгу — это лютая головомойка, поэтому мятежники, ещё не идентифицирующие себя как отдельное Российское государство, должны будут использовать это стратегическое преимущество.

Их критически недостаточно, чтобы контролировать всю реку, от Нижнего Новгорода до Астрахани, поэтому реально сделать короткий оборонительный периметр вдоль ключевых городов.

— Да что тут обсуждать-то? — раздражённо махнул рюмкой Алексеев. — Надо преследовать этих сукиных сынов и давить, пока не задохнутся. «Сильная власть», етить её…

— Не думаю, что наступательные операции без тщательной подготовки будут иметь какой-то ощутимый смысл, — покачал головой Аркадий.

— Подготовимся, — уверенно произнёс Алексеев. — Но сначала нужно понять, где остановится Корнилов. Обложим его по контуру, оброем траншеями, а потом оставим охранные дивизии и артиллерию — пусть пробует пробиваться…

Среди верных Корнилову генералов оказался небезызвестный генерал-лейтенант Деникин, генерал-лейтенанты Эрдели, Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик, Ванновский, Селивачёв, Орлов и Тихменев. Помимо этого в войсках мятежников сейчас находятся члены ГК Союза офицеров армии и флота, но их имена Аркадий запоминать не стал — они есть в списке, распространённом по всему фронту.

— Чехословацкий корпус, — напомнил Аркадий.

— Я не думаю, что они представляют какую-то опасность, — покачал головой Алексеев. — Пусть сидят на Юго-Западном фронте — их и так неплохо потрепало в наступлении Керенского.

— Тем не менее, считаю, что они остаются главной угрозой нашему плану, — настоял Аркадий. — Нужно заранее подвести достаточно войск, чтобы разоружить это формирование и заключить под стражу. Это граждане чужой страны, которая необязательно станет нам дружественной, напоминаю.

— У нас тут немцы никак не успокоятся, а ты предлагаешь выделять войска для нейтрализации условно-дружественного корпуса? — спросил Николай Николаевич.

— Они нам ни разу не дружественные, — вздохнул Аркадий. — И немцы станут для нас меньшей проблемой, если чехословаки вдруг решат восстать. Это всё существенно осложнит — нам это не нужно.

— Ладно, — генерал налил себе ещё одну рюмку. — Обсудим это с Лениным. Если уж он скажет, что твои опасения не безосновательны, то выделим войска для разоружения чехословаков.

*10 сентября 1917 года*

— Наверное, приятно носить буржуазную награду? — снисходительно улыбаясь, поинтересовался Зиновьев.

— Буржуазные награды, — Аркадий ткнул в два ордена Святого Георгия, а затем указал на георгиевское оружие. — Я трижды буржуазно награждённый.

— Я считаю, что неу… — заговорил Зиновьев.

— Товарищи, — неделикатно прервал его Ленин. — Мы близки к нашей общей цели и споры сейчас несвоевременны.

— Нет-нет, — покачал головой Аркадий. — Мне интересно, что хочет сказать Григорий Евсеевич. Вы хотели сказать, что это неуместно? Вот это георгиевское оружие я получил за уничтожение банды грабителей, пытавшихся атаковать заставу, которую я возглавлял. Они приходили за моей головой — обещана была отара в сто пятьдесят овец. Убив тех бандитов, я защитил мирных жителей Ферганской области и установил в том регионе покой. Заслужил я эту буржуазную шашку? Или это было неуместно?

— Присутствие царских войск в том регионе — это проявление империализма, — заявил Зиновьев.

— Вот этого Георгия IV-й степени я получил за штурм германских позиций, — продолжил Аркадий. — Империалистическая война, да, но у меня были какие-то варианты? Вот вы скажите, Григорий Евсеевич, если героизм произошёл на империалистической войне — он ненастоящий?

— Настоящий, но он не отменяет империалистический характер войны, — после недолгой паузы ответил Зиновьев.

— Настоящий, — кивнул Аркадий. — А вот этого Георгия III-й степени я получил за братоубийственную бойню, произошедшую в Псковской губернии. Мятежник Корнилов собирался установить военную диктатуру — это ведь вы не собираетесь оспаривать? Если это вы не оспариваете, то получается, что я предотвратил погружение России в пучину махровой диктатуры с перспективой воцарения кого-то из великих князей в качестве царя-марионетки.

— Я не пытаюсь оспорить заслуженность ваших наград, — поморщился Зиновьев. — Я просто утверждаю, что они буржуазные и неуместно демонстрировать их в такой компании. Мы все здесь пострадали от царизма и его символика оказывает на всех нас неблагоприятное воздействие.

— Так правду говорят корниловские выкормыши, когда утверждают, что большевики от Лукавого? — усмехнулся Аркадий. — Владимир Ильич, что вы на это скажете?

— Это атрибутика, — вздохнул Ленин. — Ваши ордена заслужены, это несомненно. Но в Красной Армии такие вручать не будут. Нужны будут новые ордена и медали.

— Так я и не спорю, что нужны будут, — кивнул Аркадий. — Но свои я заслужил в бою и буду продолжать их носить — это принципиальный вопрос. И солдаты, награждённые Георгиевскими крестами, тоже должны иметь право носить их с гордостью — это признание личного героизма, а не признак того, что они сколько-нибудь верны царю или Временному правительству.

— Склонен согласиться с товарищем Немировым, — произнёс Иосиф Сталин, сидящий в кресле-качалке и дымящий трубкой. — Но потребуется разбирательство, кто и за что получил свою награду. Если окажется, что за подавление рабочего восстания или иное преступление царского режима — такие не будут иметь права носить свою награду. А такие солдаты, как товарищ Немиров — заслужили носить все свои награды.

— Думаю, надо будет учредить специальную комиссию при Советах… — вступил в беседу Яков Свердлов.

— Да-да, как скажете, — отмахнулся Ленин. — Лучше вернуться к обсуждению плана захвата власти.

— Тут всё гораздо проще, чем вам кажется, — произнёс Аркадий. — Как только введём в Петросовет дополнительных солдатских и рабочих депутатов, что обеспечит нам подавляющее большинство, нужно будет выставить на голосование вопрос передачи всей полноты власти Советам. Вот к этому моменту к Петрограду будут подведены наши ударные подразделения.

— Так, — кивнул Владимир Ильич.

— Вот вы верно написали в своей заметке: телефоны, телеграфы, железнодорожные станции и мосты, — улыбнулся Аркадий. — Адреса всех известных вам эсеров и прочих неблагонадёжных передайте в штаб 9-го ударного корпуса — мы позаботимся обо всех.

Ни с какими эсерами в этой реальности большевики не объединялись — это не имело никакого смысла. Они объединились с Северным фронтом — это было сочтено достаточным.

Те эсеры, которые держали нос по ветру и имели какие-то подвязки среди большевиков, уже давно покинули свою партию и