Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Рэйвин… — я пыталась до него дозваться, но он все стоял на месте. Ладно, хотя бы стоит, не атакует Воронов. — Пожалуйста…

Он сомневался, я это поняла, когда меня Оддэт снова на ноги поставила. Ему требовалось принять решение, но, как оказалось, оно было не окончательным.

Он все-таки шагнул ко мне, подошел, забрал у Оддэт, и я почувствовала его исцеление. Возможно, я восстанавливалась все дольше именно из-за того, что он перестал приводить меня в норму. Становилось лучше, значит, я могла собраться с мыслями.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — говорила с ним я. — Не допусти этой ошибки, я прошу тебя, пожалуйста.

Мне хотелось его близости, хотелось его тепла, отклика в его душе. Но вся наша проблема заключалась в одном простом, но фатальном факте: души у него не было. Он был холоден и беспристрастен, он просто приводил меня в чувство, а я понимала, что как только это закончится, он…

Бессилие роняло за меня слезы, я не могла его остановить, я это понимала…, я… понимала…

— Пожалуйста, — сжимала его одежды в своих руках я, как будто это могло его остановить, как будто это могло помешать. — Прошу тебя. Если ты хоть когда-нибудь любил меня, даже с моим амулетом, я прошу тебя, остановись.

Рэйвин молчал, просто смотрел мне в глаза, и я вдруг увидела в них не Воина света, а Ворона. Как будто мы вернулись в то самое время, когда он только стал моим… прислужником. Таким далеким, недоступным. Чужим.

Беспощадность в его глазах убивала, уничтожала одними лишь намерениями. Мне становилось страшно, но я не готова была смириться…

— Знаешь, ведь можно было пройти этот путь и освободить вас от рабства тьмы, — дрожала моя нижняя губа, — но из сердца эту тьму уже не выгонишь. Ты навсегда будешь ею проклят.

Ничто, ничто его не трогало, мне становилось лучше физически, но… это означало только одно.

— Я выбираю лучшее для этого мира, — тихо сказал Рэйвин.

— Ты убиваешься невинных, — все сопротивлялась я.

Он понимал, что не дозовется до меня, поэтому отпустил и… как будто забрал с собой мою душу. Слезы лились не прекращаемым потоком, но я не собиралась отступать. Я задержалась лишь на мгновение, а затем двинулась следом. Рэйвин не рассматривал меня, как преграду, ему было все равно.

— Я боролась за тебя, — Кричала ему в след, но он все шел. — Я готова была умереть за тебя. Но ты променял чувства. Ты выбрал вершить чужие судьбы. Не за тебя я рисковала своей жизнью, не за тебя. Не за…

Рэйвин вдруг обернулся, и в его ладони я увидела свой амулет с частичкой души. Он чувствовал, он сейчас чувствовал. Когда он забрал его? Как? Зачем? Так вот почему мне показалось, будто он забрал мою душу…

— Чтобы я знал наверняка, как это, чувствовать, что теперь ты выбираешь его, — с обидой в голосе вдруг заявил Рэйвин, махнув в сторону Баса.

— Рэйвин…

— …не смей мне говорить о том, кто за кого боролся, — Рэйвин злился, я видела, как на моих глазах в нем закипает ненависть. — Ты знаешь правду. И я знаю правду. И это… — гримасы боли я не ожидала увидеть на его лице, — я всегда выбирал тебя. Всегда.

— Это неправда, — парировала я, глотая обиды и слезы. — Ты выбрал мою смерть.

— Потому что такова была моя сущность.

— Нет. Потому что таков был твой выбор. Ты до сих пор выбираешь тьму.

— Я выбираю общее благо.

— Ты так решил, — Я шагнула к нему ближе. — Ты. И никто другой. Кто твой Бог? Есть ли кто-нибудь в этой жизни, ради кого ты выбираешь свое проклятое благо? Неужели ты еще не понял? Демон выбрал тебя не потому, что ты был силен. А потому, что ты был слаб. Ты и другие Воины. Слаб духом. И ты мог пасть. И ты пал. Но Свет всегда давал тебе выбор, никто тебя не осуждал. До сих пор не осуждает. Господи, Рэйвин. Вы творили просто невообразимые бесчинства. Но ты стал Воином света. СВЕТА. Ты никогда не задумывался — почему?

— Я вернулся к истокам.

— Нет, ты вернулся к своему выбору. Знаешь, ведь Бас и другие Вороны тоже делали этот выбор. И даже несмотря на проклятие, они выбрали Свет. А ты, несмотря на свое происхождение, свое освобождение, все равно выбираешь тьму.

— Ты не знаешь ничего обо мне, — холодно, все еще с обидой.

— Боюсь, я ошибалась на этот счет. Мне казалось, что я не знаю тебя, мне казалось, что я тебя не понимаю. Но на самом деле все гораздо проще, чем могло бы быть. За тысячелетия ты так и не понял самого главного. Это было не проклятие, это было твое испытание.

Испуг в глазах Рэйвина пронзил меня, словно гипноз. Сама не знаю, как пришла к этому, но по какой-то причине я оказалась права. Только потому, что он выбрал собственную слабость, забрав амулет, он вдруг испытал неуверенность, обернулся, взглянул на других Воинов света. Не знаю, что происходило, но мне казалось, что и Блэйк, и остальные как будто бы тоже ощутили отголоски страхов, пронзивших Рэйвина.

Но, как известно, страх умеет завладеть и разумом, и эмоциями одновременно. Страх умеет проникнуть в такие глубины, какие не бывают доступны даже нам самим. И если это происходит, именно страх берет верх, он занимает трон и правит беспощадно, уничтожая и разрушая даже сильнейших изнутри.

И сейчас он выбрал себе новую цель.

— Я не был предназначен для этого, — вытянул ладонь с моим амулетом, неспокойно произнес Рэйвин. — Я создан для совсем других свершений. Прости…

Он сжал ладонь сильнее, и мой амулет разлетелся на множество искрящихся осколков, осыпавшись мелкой переливающейся, как будто волшебной, крошкой на землю. Сразу за этим незначительным на первый взгляд действием последовал неожиданный раскат грома. В марте? Серьезно? Природа гневалась, я это чувствовала, но…

— Выбор — слишком не прочная величина, — стараясь убедить в первую очередь самого себя в том, что эмоции ушли и больше не вернутся, произнес Рэйвин.

А потом он взглянул на Воронов и двинулся в их сторону. Как и другие Воины света. Я сорвалась с места и бросилась бежать к Басу.

— ВИЛУ. УХОДИ.

— УХОДИ ОТСЮДА. СКОРЕЕ.

— БЕГИ, ДУРА.

Начали предупреждающе кричать мне Вороны. Наперебой они пытались мне помешать, а я уповала на мою самую лучшую учительницу в мире. Скарлет. Небо гневалось снова, а я встала перед Басом и возвела дрожащие руки к небу. Да, я боялась. Кто сказал,