Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Подошел с поздравлениями Моровский, начал рассказывать, как благосклонно к нему отнеслась судьба, дав возможность работать рядом со мной. И прочие приятные уху, но совершенно бесполезные любезности. Осторожно намекнул, что мое «профессорство» одобрено на самом «верху». И даже пролоббировано.

— Вацлав Адамович, сегодня видел у Боброва вашу статью об операции на сердце… — Вопрос моих «долгов» мне был неприятен, и я решил поменять тему.

— Да, вы сами визировали текст перед отправкой…

— Помню, было. Но почему у нас нет этого журнала?

— Как это нет? — удивился поляк. — Получен неделю назад, подшит, папка в вашем кабинете. Я вам докладывал… В клиническую библиотеку копия также куплена. Уже расписана на две недели вперед.

— Заработался совсем. Спасибо, Вацлав Адамович.

Ну все, пора пить пирацетам, память улучшать. Хотя его нет, наверное. Ну тогда ехать отдыхать от этого бесконечного дурдома. Теперь я смутно припоминаю, что Моровский мне и журнал показывал, и даже папку с публикациями, которые он аккуратно подшивает, вспомнил.

Наступил момент обязательного фотографирования для летописи «Русского медика». Виктория Августовна, наш штатный фотограф, с новеньким аппаратом наперевес дала сигнал. Выстраивает вокруг виновника торжества слегка поддатый народ по одному ей известному алгоритму, перегоняя участников с места на место. Стоп, не понял, а что это за ассистент появился? Я такого на работу не принимал. У меня пиар-служба состоит из одной девицы Талль на ноль целых одну десятую ставки.

— Кто это? — поинтересовался я, когда Вика вдруг заняла свое место в строю. Рядом со мной, естественно.

— Так приезжал вместе с Гиляровским, фотограф, Матвей.

Точно, та же прическа в стиле «мне парик не нужен»: волосы висят по плечам, усики подкручены… Творческая личность, короче. Но не господин Какеготам, не Матвей Батькович, а просто по имени? Червячок подозрительности и ревности грызнул мое сознание. Так, на мгновение буквально. А дальше пришлось держать улыбку и пытаться не сдвинуться с места: скорость переноса действительности на фотопластинку все еще далека от желаемой.

Кстати, господин Матвей прибыл к нам не просто так. Его притащил в качестве сопровождающего сам дядя Гиляй. Решил домучить меня расспросами. Шутка, конечно. Беседовать с Гиляровским — одно удовольствие. Глыба, а не человек. И лишнее упоминание в прессе нам не помешает. Больше вызовов — шире денежный поток. Как-то так. И я старательно улыбался в объектив и без устали пытался объяснить, чем мы здесь занимаемся, таким образом, чтобы понятно было всем без исключения.

Кстати, о моем неожиданном профессорстве Владимир Алексеевич не знал. По крайней мере удивился очень натурально. И поздравлял искренне.

Короче, убил я на это дело больше часа. Вышел провожать гостей и выявил, что праздник уже перетек в конференц-зал, откуда доносились здравицы в честь отсутствующего виновника торжества. Мы с журналистом тоже пили коньяк. Исключительно для улучшения коммуникации. По крайней мере, внедрять новые медицинские технологии я не пытался.

А вот и Чириков в отрыве от коллектива ждет ценных указаний.

— Очень хорошо, Федор Ильич, что я вас встретил. Не пришлось искать. Разгоняйте этот вертеп. Нечего разлагать работающую смену. Пять минут — и вокруг тишина и сплошь рабочая атмосфера.

— Сейчас сделаю.

* * *

Специалист по оформлению привилегий Яков Маргаров отработал каждую затраченную на него копейку. Бумаги подготовил быстро и вроде как без ошибок. Формулировку придумал универсальную: «сосуд любой формы, изготавливаемый из гибкого материала, с герметично закрывающей его крышкой». Короче, чтобы ни одна зараза не смогла повторить, не заплатив. Рассказал об искусстве формулировок. Вон, на швейную машинку — любая хрень с иглой, у которой ушко внизу. И все. Работает.

Оказалось, что прототип грелки все же имелся. Британцы лет двадцать назад использовали какую-то бутылку для горячей воды из индийской резины. Что это такое, армянин не знал. Главное, что патента на это дело никто не догадался получить. И «Русский медик» — самый первый в очереди. И единственный. Ну и все, раз заявка есть, можно и аптекаря окучивать.

Роман Романович встречал меня по высшему разряду. Наверняка у порога ждал с той самой секунды, как я по телефону ему сказал, что выезжаю. Ковровой дорожки только не хватало. Не успели мы в кабинет зайти, как уже на стол начали выставлять всякие вкусняшки, появился кофейник, из которого благоухало сбивающим с ног ароматом свежесваренного кофе. Ждал. Надеется. Что же, постараюсь не разочаровать. Деловые партнеры мы или так, покурить вышли?

— Вот, Евгений Александрович, кофеек, как вы любите, — предложил он сразу.

— Не откажусь.

И мы испили кофею, не заводя никаких деловых разговоров. Погоду обсудили, про измерение артериального давления он любопытный случай рассказал — когда начали просить специальную манжету для коня. И только легкая неусидчивость, будто у Келера появился синдром беспокойных ног, выдавала нетерпение моего визави.

— Не будем терять время, — сказал я, отставляя чашку из тончайшего фарфора.

— Да, — ответил Келер, пытаясь заглушить этим вздох облегчения.

— Вот, извольте. — Я вытащил из портфеля эскизное изображение грелки. — Изготавливается из резины, можно разной формы. Наливаем горячую воду или, наоборот, лед насыпаем. Крышку завинчиваем плотно для герметичности. Все.

— Прекрасно, Евгений Александрович! Как всегда, у вас — гениально, не побоюсь этого слова! Я… со своей стороны… заказ сейчас разместим…

В глазах у него явно мелькали числа, все увеличивающиеся: аптекарь начал прикидывать на ходу затраты на интенсивную рекламную кампанию, себестоимость, доставку, объем неснижаемых складских остатков и еще что-то узкоспециальное.

— Ваш вердикт? — решил я прервать сеанс прикладной арифметики.

— Заказ размещу сегодня же. Десять тысяч штук для начала. Неделя, от силы полторы — на изготовление. Цену… потом калькуляцию проведем, Евгений Александрович… После подсчета затрат…

Очнулся, торгаш проклятый. Сейчас начнет плакать, какой он бедный и несчастный. Пришлось опередить.

— Два пятиалтынных с изделия, господин Келер. Сами понимаете, на меньшее с таким товаром…

— По рукам, Евгений Александрович, спорить не буду!

Быстро он согласился, засранец. Надо было больше требовать. Ничего, он мне «амбушек» за бесплатно наделает. Бонусом. Никуда не денется.

* * *

Новые подстанции открывали с разницей в один день. С оркестром и ленточкой, серебряными ножницами и девочками, вручающими цветы всяким чиновникам из официальных кабинетов, что решили примазаться. Пришлось пригласить, потому что дело с Думой и медицинским комитетом оной сдвинулось, наконец, с мертвой точки. Видать, псарям дали августейшего околоцарского пинка под зад. И не только в бюджет на следующий, девяносто шестой год попали, но и было выделено специальное финансирование на текущий. Отдельной статьей. Знатоки