Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

за ними прискакали отечественные папарацци. Финалом стал звонок с Тверской с просьбой срочно явиться на ковер. Ну что же… Совмещу приятное с полезным. Увижу Лизу, послушаю ее пение на очередном суаре. А заодно расскажу князю, как все вышло с Отто. Кстати, а когда я начал так называть про себя великую княгиню?

Отправился во дворец вечером при всем параде. Разумеется, взяв с собой бумаги на патент, журнал и газеты. Все в специальной папочке для удобства изучения. Так сказать, в исторической последовательности.

— …все это не очень удачно, — сморщился, словно лимон, великий князь после просмотра папки. — Сейчас решается вопрос о выделении дополнительных средств в бюджет города на коронацию в мае. А тут такой скандал!

— Господин Отто сам виноват в сложившейся ситуации. — Я посмотрел на торчавшего рядом и греющего уши лакея, князь движением руки отослал его прочь.

— Он уже написал прошение об отставке. — Сергей Александрович тяжело вздохнул. — Как сообщают мои люди во дворце, Аликс сильно кричала на Отто.

— Императрица беременна, — пожал плечами я. — Ее чувства можно понять. В такой момент дать повод для скандала…

— Мы все надеемся, что будет наследник. — Князь встал, прошелся по бильярдной.

Сергей Александрович предпочитал решать все важные вопросы за игрой, когда можно подумать, походить вокруг стола. Надо сказать, не самая плохая привычка. И уж точно получше, чем принимать в рабочем кабинете, я начальник — ты дурак.

— Вся империя надеется, — поддакнул я. — Коронационные торжества в Кремле. А народные гуляния где? Кстати, раздачи подарков разве не будет?

— Кажется, на Ходынском поле. — Губернатор ударил по шару, тот залетел в лузу. — Как в прошлую коронацию. Да и в пятьдесят шестом там были гуляния. Но это дело обер-полицмейстера.

Я скрипнул зубами. Какой из себя Власовский глава полиции города, я уже имел возможность убедиться. Слишком мягкий, слишком «чего изволите». Хочет всем угодить. Будут перекладывать ответственность с Министерством Двора, что занимается коронацией, друг на друга, а в результате куча людей передавится. Придется и тут заниматься вопросом самому. Для начала съезжу-ка я на эту Ходынку, посмотрю, что там да как.

В этом задумчивом настроении я заявился на суаре к княгине. Лиза сразу просекла мое состояние, поинтересовалась, почему в такой замечательный, солнечный день у меня на челе непонятные тучки.

— Просто много забот с утра, — честно признался я. Мы сели в гостиной в ожидании прихода гостей, слуги подали кофе с кремовыми пирожными. — Но как увидел вас, то настроение сразу изменилось к лучшему!

— Может быть, наедине будем на… «ты»? — Лиза отпила из чашки, покачала гущу на дне. Было забавно, как этот переход на «ты» перекликался с тем, что я устроил с Викторией зимой. Тогда это было необходимостью, мы вместе работали. Но и сейчас у нас с княгиней есть «общий проект».

— Я не против. Но что скажут слуги? Наверняка они подслушивают.

— Что ты! — протестующе покачала головой княгиня. — У нас служат только самые верные и проверенные. Сам понимаешь, по-другому быть и не может. Сейчас я познакомлю тебя с дворецким.

Лиза позвонила в колокольчик, мигом появился лакей, а вслед за ним — низенький, плотный «боровичок» с пушистыми бакенбардами и лысиной на голове.

— Фома Аникеевич, — княгиня указал на меня веером, — Евгений Александрович не только отныне наш врач, но и друг семьи.

Последнее она выделила голосом. Дворецкий, бросив на меня быстрый, внимательный взгляд, поклонился.

— Для господина Баталова двери нашего дома всегда открыты. Даже если мы не принимаем.

— Я понял, ваше высочество.

Дворецкий мигнул лакеям, те быстро поменяли нам чашки с кофе, сообщил, что гости уже начинают собираться. Что же… Пора становиться другом семьи на деле. То есть знакомиться с окружением княгини и князя.

* * *

Странно, но я никогда в этом времени на Ходынском поле не был. А ведь недалеко совсем, почти в самом начале Питерской, в районе метро «Динамо», в сторону Боткинской больницы. Из всего перечисленного есть только шоссе и Петровский парк с одноименным дворцом. Ну и ипподром на месте, как без него. Так значилось на карте Москвы.

На Тверской я позвал извозчика.

— Куда, барин, изволите? — спросил меня «таксист».

— На Ходынское поле. Там подождать — и на Большую Молчановку.

— Рупь! — почесав бороду, огласил вердикт водитель рыжей кобылы. Это было дорого, но с учетом ожидания…

— Поехали.

Я забрался в пролетку и начал медитировать под стук копыт по мостовой. За Белорусским вокзалом, который сейчас Брестский, пейзаж и вовсе стал пасторальным. Ни тебе Беговой улицы, ни стадиона «Динамо». Почти деревня пошла.

— Вот, барин, тута, — показал извозчик. — Ходынское поле, стало быть. Тут, значится, гуляния были в восемьдесят третьем годе. Разобрали потом все, только выставка осталась.

Я спрыгнул с коляски и пошел на поле, в сторону деревянного храма Сергия Радонежского. Да уж, тоска и запустение. На поле — ямы и канавы. Все густо поросло нестриженой травой, по причине летней жары знатно посеревшей от пыли. Что же, брюки придется в стирку отдавать. Так не мне же их руками тереть!

То, что извозчик назвал выставкой, наверное, было главным павильоном. Огромное здание! Оно сейчас справа от поля. Странно, что ничего не читал о нем. Если сегодня стоит, то что с ним за год может случиться?

Ладно, ямы от фундаментов, колдобины, трава некошеная. Это все за пару-тройку дней можно выровнять и привести в порядок. Но где тот гигантский ров, из которого через полгода еле выбрался Гиляровский? В упор не вижу. Может, это там, где солдатики стоят? У них вроде летние лагеря здесь. Я дошел почти до водокачки в дальнем конце поля — и следа нет. Но ведь народ, как писали, шел со стороны Ваганьково и скапливался во рву. А сейчас и представить невозможно, чтобы сюда таким образом подойти можно. Странное это дело. Надо еще у Власовского спросить, благо он регулярно заглядывал в салон княгини. Поводов для любопытства у меня скопилось чуть более чем достаточно.

* * *

Хотел новые подстанции? Как и во все времена, инициатива имеет инициатора. Понадеялся, что будет все, как и при открытии скорой: и на стажировку врачей время будет, и пообтереться успеют. И докторов взяли четыре человека — вменяемых, грамотных, готовых если не землю рыть, то по крайней мере работать на совесть.

И тут началось. Первая ласточка пролетела ровно на следующий день после знаменательного визита великой княгини. У отца вновь принятого на работу доктора Азарова случился удар. Получив телеграмму, любящий сын предупредил начальство, то есть меня, и сел на