Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Чижом, но и Евсей, по чью душу явился характерник. Да и домовой решился только на создание мрачной атмосферы. С этими запорожскими ведьмаками шутки плохи как для существ из плоти, так и для свободных энергентов.

Я с минуту смотрел в серые глаза казака, который ухмылялся в седые, висящие чуть ли не до стола усы, а затем подошел ближе.

Под его оценивающим взглядом я чувствовал себя неуютно. Даже порадовался, что успел обзавестись свежим шрамом, который делал мое юношеское лицо более брутальным.

— Чиж, почему гость сидит за пустым столом? — крикнул я в пространство и тут же услышал над потолком дробный топот мальчишеских ног. Парень скатился по лестнице и юркнул к печи.

Я же остановился рядом с гостем и постарался скопировать его ухмылку.

— Пересядь-ка, гость дорогой, не по чину место занял.

Улыбка казака стала шире и теперь напоминала оскал, но он все же пересел на лавку справа от почетного места, которое я тут же занял. Ситуация аховая, но марку держать просто необходимо. Одно хорошо: предупрежден — значит, вооружен. Еще когда Евсей впервые сказал, что казачий круг может приговорить его и вершить волю донцов явится запорожский характерник, я поинтересовался, что об этом всем говорится в законах империи.

Когда-то мой земляк, уходивший на дембель, по доброте душевной поделился с салагой солдатской премудростью — если знаешь устав, то можешь позволить себе очень многое. Служба показала всю правоту его слов. Порой удавалось доводить командиров до белого каления, тыкая их в статьи устава. Особенно это работало против молодых лейтенантов, решивших, что для солдат они теперь и цари, и боги. Конечно, это была игра на грани фола, и огребать приходилось неслабо, но оно того стоило — у выдрессированного в военном училище офицера нарушение устава вызывает дискомфорт на грани подсознания.

Характерник — это, конечно, не армейский сапог, но чтить писаные и неписаные правила он обязан. Уже одно то, что сидит за столом и ждет меня, а не пластает оборотня на тонкие ломти, говорит в пользу этой версии.

Пока благодаря своей репутации и неожиданности появления запорожец отыграл несколько очков. К тому же созданная домовым мрачная атмосфера поддерживала имидж моего оппонента.

— Кузьмич, — тихо сказал я, покосившись в сторону печи, — хватит нагонять жуть. Мы, чай, не в склепе сидим.

В физическом плане ничего особо не изменилось, разве что сквозь окна в комнату начало поступать немного больше света, но общая атмосфера стала намного легче.

Ухмылка казака стала чуть менее кривой, и он уважительно поднял бровь.

Очко отыграли, но до победы далеко.

Чиж оперативно накрыл на стол, но скудность трапезы вызвала у меня кислую мину.

— Сбегаю к бабе Марфе, — тихо шепнул он и выскочил через дверь.

Я взял со стола квадратный штоф и разлил водку по граненым рюмкам.

— За встречу.

Водка ушла внутрь легко, как песня над гладью реки.

Характерник хмыкнул и, огладив усы, принял свою порцию. Затем мы на пару захрустели огурцами.

— Отдай перевертня, — дожевав огурец, перешел казак с места в карьер.

— С какого лиха? — спросил я, изобразив удивление. — Самому нужен.

— Он должен повиниться перед кругом, — заявил казак с жутким украинским произношением, но слова из родного языка характерник вставлял редко.

— Сейчас он никому ничего не должен, кроме царя. Ну и мне немножко.

Знание того, что еще по договору с Андреем Великим царская служба на время выводила казака из-под юрисдикции казачьего круга, очень помогало мне в данной непростой ситуации.

— Прогони его. — Лицо характерника растеряло едва проступившее благодушие, и в голосе зазвенела сталь.

— Никого я увольнять не буду, и ты мне приказать не можешь. Есть, конечно, другой вариант. Ты убиваешь чиновника по особым поручениям генерал-губернатора Западной Сибири, и Евсей теряет службу. После этого забираешь его и режешь прямо на глазах донских старшин. А затем весело бегаешь по степям от хлопцев из седьмого отдела жандармерии. Сам знаешь, стаей они загрызут даже такого матерого зверя, как ты.

Характерник погладил большим пальцем глубокий шрам на шее и качнул головой.

— Смерти не боится только дурень, — сделал совсем не тонкий намек характерник.

— Или тот, кто знает, что ее не нужно бояться.

Я посмотрел в глаза запорожца и постарался, чтобы мой взгляд был максимально жестким.

Не знаю, что он там разглядел, но лицо казака изменилось. С него сползли насмешка и легкое пренебрежение. Вряд ли он меня сильно зауважал, но смотрел уже не как на зарвавшегося юнца, а как на ровню.

Неужели характерник разглядел через глаза юноши старую душу, оккупировавшую это тело?

— Я скажу братьям, что нет больше вольного казака Евсея, а есть боевой холоп царского боярина.

Возражать против боярина я не стал, потому что это лишь слово, сказанное в пустоту, а вот «холоп» кое-кому не понравился. Характерник перенаправил взгляд в сторону дверей. Там стоял Евсей в полном боевом снаряжении, обхватив гарду шашки побелевшими пальцами.

Запорожец ни на сантиметр не изменил своей мирной позы, лишь его взгляд стал таким же, каким он смотрел на меня еще пару минут назад. Разве что насмешки в его ухмылке было больше.

Ох, что сейчас будет! Если Евсей сойдет с нарезки, мне бы успеть забиться куда-то в щель. Надеюсь, мои мысли не проявились на лице, потому что это пойдет вразрез с высказанными раньше философскими тезисами. Умирать мне очень не хотелось.

Битву взглядов ожидаемо выиграл характерник. Боевой ведьмак гарантированно ушатает равного по опыту оборотня, и Евсей это знал. И он выбрал между смертью и подневольной жизнью.

— Ну, раз с делами закончили, предлагаю выпить по второй, — старясь сделать вид, что ничего эдакого не происходит, предложил я.

— Чего же не выпить такой славной горилки, — огладил усы казак, наблюдая за процессом налива.

Евсей куда-то исчез, зато появился Чиж с тяжелой корзиной, от которой одурительно пахло пирогами.

Выпив водки, характерник одобрительно крякнул и с отеческой улыбкой взъерошил вихры парня. Перекладывавший на стол пироги Чиж от такой похвалы испуганно присел.

— Добрый растет казак.

Похвала не так уж сильно успокоила Чижа, и, едва закончив с делом, он тут же упорхнул по лестнице на второй этаж. Наверняка убежал под крылышко Василича. Странно, что старый солдат не из робкого десятка на глаза гостю так и не показывается. Похоже, суеверного страха перед характерниками лишен только я, да и то лишь по неведению и благодаря воспитанию в другом мире.

Как ни странно, характерник Степан по прозвищу Казанок оказался довольно обаятельным человеком, особенно когда перестал нагонять ведьмачью жуть. Поговорили о погоде,